Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова Страница 169

в чем-то черном. Колосов, как филин, ослепленный светом фонаря, болезненно ярким во мраке, увидел только одно: глаза незнакомца — и то лишь на сотые доли секунды. И необычный блеск, странное выражение… Что-то неестественное было в этом взгляде, болезненное, странное… Больше он ничего не сумел разглядеть — ни лица, ни фигуры. Человек молча шарахнулся в сторону. И ринулся напролом через кусты.

— Лови его! — загремел Сидоров. — Ребята, заходи с тыла!

Стой, кому говорят! Стой, стрелять буду!

Кстати, несмотря на все угрозы «пристрелить к едрене фене», ни он, ни Колосов так и не достали оружие. Стрелять по такой двуногой мишени — дело хлопотное. Кто доказал, что этот лесной бродяга — козий вор? И потом, не убивать же его за кражу мелкого рогатого скота? Только стрельни — с прокуратурой потом насчет «правомерного применения табельного» хлопот не оберешься.

Так, как в ту ночь, Колосов не бегал никогда в жизни. Сидоров, загоревшийся азартом, громыхая сапожищами, точно лось, прыгал через поваленные стволы, кочки, пни. Требовались почти титанические усилия, чтобы не отстать от него, прыткого, в этой гонке с препятствиями по лесополосе.

Уже на пятой минуте забега Никита понял: ночного гостя они упустили. Он чувствовал себя в лесу словно в родной стихии. И если прежде он, не таясь, шел к ним прямо в руки, выдавая себя шумом, то сейчас, понимая, что его преследуют, превратился в беззвучного невидимку.

Пробежав около полукилометра напролом через лес, они остановились, дыша как запаленные лошади.

— Амба, Никита Михалыч, с армии так не финишировал, — Сидоров по-спортивному нагнулся, уперев руки в колени. — Сволочь быстроногая Ну погоди, все равно никуда не денешься. Дознаюсь, кто сюда по ночам шастает. Местный он, Никита Михалыч, как пить дать. Почему говорю — дорогу хорошо, гадюка, знает. Берегом бы ему вроде удобнее, место там открытое, удирать ловчее. А он не туда брызнул Потому что отлично, падаль такая, знает, грязища там непролазная — сразу по уши увязнешь. Ну ворюга! Только если это ханыга какой — все равно не понятно, на черта ему эта дохлятина лежалая? Собаки, хищники иное дело — они и падалью не брезгуют, но человек! Хотя алкаши сейчас, чтобы на бутылку заколотить, и падаль продать на рынке по дешевке не побрезгуют. Народ-то дурак, где дешевле, туда и кидается, на качество не смотрит, зарплату вон месяцами на предприятиях не платят — тут не до свежего мясца, и тухлятине рад будешь.

— Ты видел, как он двигается, Саш? Разве похож он на ханыгу-пропойцу? Мы, молодые, здоровые мужики, его догнать не сумели, — Колосову стало жарко, он скинул телогрейку — Ты хоть рассмотреть его успел?

Участковый сокрушенно покачал головой.

— И я нет, — утешил его Никита. — Глаза только видел.

Зыркнул он на твой фонарь и. Эх, поторопился ты, лейтенант, со своим «руки вверх»

— Так я ж думал — синяк, алкаш какой, Никита Михалыч.

А это… и вправду, двигается он как бог лесной. И-эх, японский бог, Сидоров отряхнул куртку от налипшей хвои. — Так что же тогда это у нас выходит? И вправду, не зря, видно, мы с вами ночь не спали. Точнее, зря, потому что упустили, но… Кое-чего кумекать и я теперь начинаю, Никита Михалыч, по какой причине вы сегодня сюда со мной пришли. Насчет…

— Насчет чего ты, Саша, кумекаешь? — устало осведомился Колосов.

— Да вот. Видно, не собак бродячих вы тут дожидались. Видно, подозрения у вас… Только я все одно не пойму пока. ежели вы какую-то свою версию насчет наших убийств отрабатываете, то… то какое же отношение к тем трупам эта дохлая овца имеет?

— Не знаю я, Саша. Ничего пока не знаю. И версии у меня никакой нет. Сначала их даже слишком много было, а теперь… — Колосов прислонился к стволу. — Знаю только, что необычный вор нам сегодня тут привиделся и не пропойца-козокрад. Не могу тебе сказать, кто это был, но встретиться с таким вот, как ты выразился, лесовиком, когда он готов к встрече, а я нет, — не хотелось бы. И вот еще что, Саша… Ты пока молчи о нашем приключении, ладно?

— Конечно. Как скажете. Странно все — словно приснилось, — участковый кивнул. В голосе его слышалось недоумение. Но просвещать его Колосов не собирался. Ему тоже все события этой странной ночи представлялись сном.

Глава 20

ТЮРЬМА — БАЛАНДА

Ночное происшествие не прошло для Колосова даром. На утренней оперативке у начальника Раздольского ОВД, где собирались руководители всех служб, он был угрюм и задумчив.

Попросил собраться в кабинете всех сотрудников отдела по борьбе с преступлениями против личности. Этот отдел Раздольского угрозыска с самых первых дней раскрытия убийства Антипова-Гранта был ориентирован на отработку местного криминального контингента, ранее судимых, находящихся под административным надзором, лиц, страдающих психическими заболеваниями, ведущих антиобщественный образ жизни, и им подобных. Это была обычная оперативная рутина — просеивание потенциальных подозреваемых, проверка их образа жизни независимо от того, какие бы версии ни выдвигались по делу. Поначалу это традиционное просеивание контингента мало волновало Колосова и его коллег — тогда на первый план выходили версии внутренних разборок в ОПГ. Теперь Никита вызвал на подмогу раздольским сыщикам нескольких сотрудников отдела убийств Главка, настоятельно посоветовав еще раз тщательно проверить всех лиц, проходящих по спецкартотекам. К потенциальному криминальному контингенту он прибавил цыган, и еще вполне вроде бы приличных и законопослушных на первый взгляд граждан: всех дачников мужского пола от восемнадцати до сорока пяти лет, посещавших территорию Раздольского района в апреле — мае, военнослужащих, расквартированных в Раздольске военных частей, а также всех спортсменов и тренерский состав военно-спортивной школы на бывшей базе отдыха в Отрадном.

Заняться Отрадным он поручил опытному Королеву и двум его напарникам. По базе, по видам единоборства, которые там изучают, по лицам, учащимся и работающим в школе, и по самому ее владельцу Степану Базарову он хотел бы получить самую полную информацию. С некоторых пор на ум ему все чаше начало приходить одно замечание, брошенное вскользь судмедэкспертом во время осмотра трупа Антипова. Тот, помнится, предположил, что в момент нападения на киллера убийца применил какой-то специальный боевой прием, лишивший тренированного и сильного Гранта способности активно сопротивляться. В отношении нападавшего эксперт употребил странный термин — «объект».

Колосов все чаще ловил себя на том, что это самое словечко «объект» не «человек», не «преступник», не «подозреваемый», а именно «объект», нечто пока еще бесформенное, неопределенное, но пугающее понятие — он стал употреблять для обозначения разыскиваемого