Остросюжетный детектив. Выпуск 10 - Эрл Стенли Гарднер Страница 93

Доктор Джеффри поднял руку и начал потирать шею.

— Ну, в общем, что-то в этом роде, — сказал он. — Конечно, это зависит от обстоятельств.

— То есть, я предполагаю, что при первом осмотре тела Артура Кашинга вы установили, что температура составляла точно три градуса ниже девяноста восьми и шести, то есть девяносто пять и шесть?

— Это не так. Ваше предположение неверно.

— В каком смысле неверно?

— Видите ли, я не измерял температуру при первом осмотре тела. Я сделал это после, когда перенесли тело и такое место, где мне было удобно воспользоваться термометром.

— И сколько же времени ушло после первого осмотра?

— Думаю, около часа.

— Значит, я могу предположить, что температура в то время могла показывать наступление смерти тремя часами ранее?

— В общем… Да.

— Почему вы колеблетесь, доктор Джеффри?

— Я просто хотел убедиться, что правильно понял вопрос.

— Но вы поняли его?

— Да.

— И ответил на этот вопрос, — фыркнул окружной судья Хейл.

— Правильно, — проговорил Мейсон. — Он понял вопрос и ответил на него. Следовательно, доктор, вы хотите сейчас засвидетельствовать, что температура была девяносто четыре и одна десятая градуса в то время, когда вы действительно измерили температуру?

— Я этого не говорил, — ответил доктор.

— Вы сказали, что температура указывала на наступление смерти примерно тремя часами ранее.

— Да, сэр.

— Это было тремя часами ранее того момента, когда вы действительно измерили температуру термометром?

— Да, сэр.

— Затем вы показали, что средний темп понижения температуры один-полтора градуса за каждый час после наступления смерти?

— Ну, я заявил это в ответ на ваш вопрос, в котором вы исходили из такой нормы.

— Но это верно, не так ли?

— Ну, это зависит…

— От чего это зависит?

— От температуры окружающей атмосферы.

— А, понимаю. Вы об этом не упомянули, когда я задавал свой вопрос, доктор.

— Обычно, если брать среднюю норму, в определенных пределах, темп в один и полтора градуса является стандартом.

— Именно, в определенных пределах. Но, насколько я припоминаю судебную медицину — и если я ошибусь, надеюсь, доктор меня поправит, — пределы окружающей температуры для такой нормы изменений находятся между пятьюдесятью и девяноста градусами по Фаренгейту. Все, что выше либо ниже этих температур, имеет радикальный эффект на температурные изменения тела. Это верно?

— Это верно, — сказал доктор Джеффри, — и я учитывал эти факторы.

— Что вы имеете в виду?

— Температура снаружи составляла примерно двадцати три градуса по Фаренгейту[2], и поскольку окно было разбито к моменту наступления смерти, а температура в помещении быстро опустилась до уровня внешней, то я учел эти факторы.

— Понимаю. Так, а вы сами измеряли температуру снаружи?

— Нет. Я воспользовался сводками метеослужбы.

— А как вы узнали, что стекло было разбито в момент смерти?

— Ну, это диктуется здравым смыслом. Это…

— Как вы узнали, что окно было разбито в момент смерти?

— Мне сообщил об этом окружной судья Хейл.

— Понятно. А он не говорил вам, откуда он сам узнал?

— Он сказал, что свидетель Сэм Баррис, услышав тот самый фатальный выстрел и звон стекла, почти сразу направился к коттеджу Кашинга и обнаружил, что окно было выбито. Как было сообщено, он нашел комнату в том же состоянии, что и я по прибытии.

— В таком случае, когда на вопрос окружного судьи вы заявили, что констатация наступления смерти за два часа до вашего первого осмотра тела не зависела ни от чьих-либо заявлений, вы ошибались. Так?

— Ну, я подумал тогда, — сердито сказал доктор, — что вопрос был немного опасен.

— Но вы поняли его?

— Да, я его понял.

— И вы ответили?

— Да, ответил.

— И вы дали неверный ответ, не так ли?

— А что мне оставалось делать? Окружной судья вложил слова в мои уста, и в каком-то смысле они были верны. Они…

— Обождите минутку, — сказал Мейсон, в то время как доктор колебался. — Не хотите ли вы дать нам понять, что готовы сделать любое заявление, какое окружной судья от вас потребует?

— Нет, я не это имею в виду.

— А я подумал, что это.

— Нет-нет. Я чувствовал себя довольно неудобно, дана я свой ответ… Ведь все в жизни зависит от каких-то предположений, вытекающих из информации источников,