Жорж Сименон - Первое дело Мегрэ Страница 102

— Ну и что ж, ту-папау доставили вам неприятности? — бесстрастно спросил доктор.

— Там нет… Но вот уже три месяца… Не смейтесь надо мной… Я ничего не утверждаю. Еще раз говорю: я вовсе не суеверен. Я скорее готов признать, что явления эти, из-за которых я вынужден был пригласить вас, вызваны естественными причинами… И все же, когда я ночью слышу эти шаги и шум, то не могу не вспомнить угрозы туземцев. Ну кому может понадобиться разгуливать в три часа ночи в такой вот вилле? Ни разу ничего не исчезало! Значит, это не вор! И это не убийца, — ведь ему ничего не стоило нас убить, сестру или меня. Что можно искать столько недель в доме какого-то несчастного пенсионера?..

— Простите! — перебил его Доллан. — Вы упоминали о местной полиции. Она была у вас?

— С неделю несколько агентов сторожили дом…

— Ну и что?

— Ничего! Ночной гость не явился. И в итоге они меня же сочли сумасшедшим. Но я вижу, сестра встала и ждет нас. Она знает, зачем вы здесь… Только прошу вас, не волнуйте ее понапрасну. Она убеждена, что это действительно ту-папау являются сюда меня мучить и…

Женщина лет за пятьдесят, тучная, флегматичная, даже более чем флегматичная — отупевшая от жаркого южного солнца.

— Простите, я плохая хозяйка, доктор, но здесь всегда такая жара! Вы не откажетесь от аперитива?.. Ну конечно, я подала его на террасу — там тень от смоковницы.

Он понял, почему она была такая осовелая. Подливая им аперитив, она не обносила и себя.

— Да что вы! Это еще никогда никому не повредило… Когда сидишь без дела…

Размышляя, Маленький доктор весь сжался в комок, весь напрягся, а тут еще надо было бороться с расслабляющим действием южного солнца.

— А ваш сын, мосье Марб… Вы его часто видите?

— Он приезжает время от времени, когда ему нужны деньги. Только не составьте себе превратного представления о нем. Таитяне такие же люди, как и мы. У его матери кожа была не темнее, чем у моей сестры. Его и не отличишь от здешних жителей, разве что он намного красивее.

— А когда вы жили в Сансере у сестры, ваш сын…

— Он учился в лицее в Каннах.

— Еще один вопрос. Что ж, привидение это, если его можно так назвать, выбирает для своих визитов какие-то определенные, излюбленные дни?..

— Как вам сказать… Вначале я этого не замечал. Вы знаете, когда выйдешь в отставку, живешь, не думая о числах и днях недели. Но потом я все-таки обратил на это внимание, — оно является по средам и субботам…

— Всегда?

— Кажется… А ты заметила это, Элоиза?

— И мне так кажется… Неужели привидения знают числа!..

— Какой сегодня день?

— Суббота.

— Значит, у нас есть шанс, что оно появится сегодня! Надеюсь, мосье Марб, вы никому не говорили о моем приезде?

— Никому!

— Даже сыну?

— Уж недели две, как я его не видел. Вы слышали, что я сказал Титэну. Я представил вас как своего старого друга. Вы меня простите, но поневоле напрашивается мысль, что, если привидение, как вы выразились, не явилось, когда тут была полиция, значит, его кто-то предупредил. Полиция здесь, на Юге, особенно болтлива…

Но тут мосье Марб перебил сам себя:

— Как вы смотрите на то, чтобы подкрепиться хорошим буйабесом у Титэна?

— Не откажусь…

— Вы вооружены?

— Это чтоб идти к Титэну? — простодушно заметил Маленький доктор.

— Нет! На сегодняшнюю ночь… Надо полагать, мы будем дежурить, чтобы поймать мое… наше… Словом, неизвестного, который…

— Вы ручаетесь, что у вас ни разу ничего не украли?

— Ручаюсь!

— Вы бы это заметили, несмотря на беспорядок в доме?

— Я заметил бы, если б у меня пропала хоть одна негритянская стрела. Вы говорите — беспорядок, но это только так кажется, на самом деле я знаю, где лежит каждая мелочь…

— Вы никогда не получали писем с угрозами?

— Никогда…

На какую-то долю секунды он заколебался. Но, может быть, это только так показалось доктору.

— Итак, подытоживаем то, что вы сказали: у вас все было вполне благополучно — и у вашей сестры, и у вас. Четыре года вы спокойно жили на вашей вилле. Врагов у вас нет. Вы играли в белот. Ваш сын, уроженец Таити, давал уроки плавания в Ницце…

— Только этот год! — вмешался мосье Марб.

— Хорошо. И вот последние три месяца какой-то субъект или духи дважды в неделю по ночам переворачивают у вас в доме все вверх дном…

— Совершенно верно…

— Субъект — предположим, что это субъект, — ничего не унес. И ни разу ему не пришло в голову покуситься на вашу жизнь или на жизнь вашей сестры… Вы подозреваете, каким путем он проникает в дом?

— Через дверь.

— Простите?

— Я сказал, через дверь. А как же иначе? Либо у него есть ключ, либо он способен проходить сквозь стены. Во всяком случае, вот уже три месяца мы спим с закрытыми жалюзи.

— А что, если нам и вправду подкрепиться буйабесом? — вздохнул Маленький доктор.

Эх, зачем он ввязался в эту историю! И все только чтобы утереть нос Анне! А что, если мосье Марб в самом деле сумасшедший? Что, если…

И вдруг блеснула мысль: может, неверский прокурор, обозленный его вмешательством, нарочно назвал его имя мосье Марбу, чтобы превратить Маленького доктора во всеобщее посмешище?..

Однако были кое-какие данные, скудные, но зато довольно характерные, которые Жан Доллан мысленно отбирал, пока на террасе ресторана «Камбала» им подавали буйабес.

Мосье Марб уже шесть лет как в отставке.

Два года он провел у сестры.

Он купил участок и построил виллу.

— Скажите, — вдруг обратился Доллан к подававшему им буйабес Титэну, — сколько может стоить такая вот вилла?

И Титэн не колеблясь ответил:

— Четыреста пятьдесят тысяч. Верно, мосье Марб?.. Если бы он меня послушался, то сэкономил бы тысяч тридцать. Но что сделано, то сделано… Подбавить бульону, господин доктор? Кусочек окунька? Картошечку? Обязательно! Как раз картофель впитывает шафран, и это-то и придает вкус… А что бы вы скушали на второе, мосье Марб? Три порции свежайшей камбалы с укропчиком?..

Маленький доктор, помня о чеке на пять тысяч франков, по пути завезенном в банк, чувствовал себя не блестяще. А потом, это солнце, и это вино, беспрестанно подливаемое в стакан, и этот вкуснейший буйабес, от которого ужасно хотелось пить!

Глава вторая,

В КОТОРОЙ ИДЕТ РЕЧЬ О СТРЕЛЬБЕ ПО БУТЫЛКАМ В ПОДВАЛЕ И О ТОМ, КАК УРОЖЕНЕЦ ТАИТИ, МАРБ-МЛАДШИЙ, ВЫКАЗЫВАЕТ НЕОЖИДАННУЮ ЛЮБОВЬ К ДЕТЯМ

— Как вы смотрите, доктор, на то, чтобы прилечь на часок? На Юге это почти закон, а тем более после буйабеса Титэна и старого арманьяка, который он сейчас нам подаст. Ведь вы, наверно, почти всю прошлую ночь провели в дороге? А нынешнюю (он подмигнул), весьма вероятно (он опять подмигнул), вам тоже не удастся выспаться… Ты бы пошла приготовила нашему гостю комнату, Элоиза…

— А я уже приготовила, — ответила та, вовсе не желая упустить арманьяк.

Маленького доктора сильно клонило ко сну, но все же от него не ускользнуло, что мосье Марб недоволен. Возможно, он хотел услать сестру и что-то сообщить ему о ней.

Десять минут спустя Жан Доллан уже расположился в комнате, вся уборка которой, видимо, ограничилась тем, что гора хлама, загромождавшая кровать, перекочевала в угол. В окна било полуденное солнце, и жалюзи были закрыты, но сквозь щели между планками доктор увидел своего хозяина — тот, должно быть, тоже решил вздремнуть и устраивался в тени большой смоковницы в саду.

Теперь мосье Марб был в белом чесучовом костюме, застегнутом на все пуговицы; он, как видно, надел свой старый мундир колониального чиновника.

Мосье Марб расстегнул ворот, приладил к шлему носовой платок и растянулся в шезлонге.

Едва Доллан снял пиджак и полуботинки, как в дверь постучали, и в комнату, приложив палец к губам, вошла Элоиза.

— Тес!.. Он уснул… Я хотела поговорить с вами, пока его нет. Что вы обо всем этом думаете, доктор?

— Что вы имеете в виду?

Она покрутила пальцем у лба, что во всех странах мпра означает одно и тоже: у человека, мол, не все дома.

— Вы, как врач, не считаете?..

— Почему вы так решили?

— Знаете, как большинство колониальных чиновников, мой брат был всегда чудаковат… Когда он насовсем вернулся во Францию, я, хоть и вдова, поначалу даже сомневалась, вести ли с ним общее хозяйство… Первые два года он еще был ничего, сидел себе в нашем домике в Сансере и разбирал и переписывал все это барахло, которое навез с разных концов света… Ну скажите сами: какой разумный человек станет забивать дом такой пакостью — ведь кто его знает, может, к вещам прикасались прокаженные…

Доллан бросил взгляд сквозь щели жалюзи: мосье Марб как будто спал.