Черная свеча. Абсолютно не английское убийство - Алена Скрипкина Страница 10

Марьяна между тем небрежно продолжала:

— Не так давно у меня случилась… — Она замолчала, нервно теребя в руках салфетку, всем своим видом показывая сомнение.

Магомед, как истинный горский рыцарь, сразу же пришел на помощь прекрасной даме и заинтересованно спросил:

— Что же у вас случилось?

— Это… личная драма, — Марьяна коротко вздохнула, посмотрела на собеседника глазами, блестящими от непролитых слез, и будто нехотя, прерывающимся голосом, закончила предложение: — Я потеряла любимого человека, — при этом она скромно умолчала, при каких обстоятельствах это произошло.

Магомед почувствовал, что начинает плавиться, как пломбир на солнце. Его просто распирало желание помочь одинокой несчастной красавице. Марьяна же решила окончательно закрепить ситуацию, чтобы избежать ненужных вопросов. Она была уверена, что ей поверят на слово и не станут проверять в Москве рассказанную жалостливую историю.

— Мне было так плохо, — быстро заговорила она, непринужденно опустив детали «потери любимого человека», — я оказалась просто на грани самоубийства, ехала на машине, сама не зная куда, мечтая попасть в аварию и быстро умереть. — Она снова изящно избежала деталей. Например, почему человек обдумывающий, как свести счеты с жизнью, берет с собой в машину вечернее платье. — Но Бог не дал мне сделать это, и я совершенно случайно оказалась в этом городе и в вашей, Магомед Султанович, милой гостинице, — Марьяне снова удалось наполнить глаза слезами. Работа была ювелирная. Слезы не должны потечь. Хнычущая баба — не лучший вариант. А вот женщина, мужественно сдерживающая горе, это почти героиня, тем более в глазах восточного человека. Марьяне снова удался филигранный трюк. На Магомеда смотрели печальные, полные слез голубые глаза.

Они проникали в самую душу и уже могли вести его на коротком поводке куда угодно — в рай или в ад, без разницы. У Магомеда где-то внутри так громко запели райские гурии, что он перестал слышать собеседницу и вообще плохо узнавал себя, человека смелого и уверенного в том, что все вокруг существует исключительно для его пользы или удовольствия.

Тактика Марьяны оказалась идеально правильной. Магомед совершенно не обращал внимания на мелкие несостыковки рассказа. Кажется, он вообще не очень-то вникал в смысл того, что говорила его собеседница. Ему было достаточно смотреть на нее, слушать переливы красивого низкого голоса и таять в предчувствии грядущих наслаждений…

Но с ними пришлось подождать. Марьяна тонко рассчитала все свои ходы. Несчастная женщина, только что потерявшая любимого человека, не может так быстро сдаться. Ведь у нее огромное горе, и понадобится время, чтобы его преодолеть. Поэтому придется подождать, познакомиться поближе и узнать друг друга получше… Такая тактика доводила Магомеда до исступления. Он не привык к отказам, затяжкам и недомолвкам. Обычно они его бесили, а может быть, он к ним просто не привык. Но, впервые за последние годы столкнувшись с отказом, Магомед внезапно понял, что это его не злит, даже в чем-то привлекает.

А ночью вчерашний сон вернулся снова. Снова Марьяна видела старую церковь, черные свечи и темноту по углам. Название ей было — страх. Именно страх, таящийся в темных закоулках разума. Интуиция, видимо, снова предупреждала ее о какой-то грозящей опасности, предлагала быть внимательнее, осмотреться по сторонам, не делать опрометчивых шагов. Но Марьяна опять не поняла ее. Она видела только очередной ночной кошмар, только сейчас в нем прибавилось событий.

Сегодня Марьяна, несмотря на угрожающие щупальца, все-таки вошла внутрь аккуратного домика. Ее встретили мрачные коридоры и темные комнаты за бесконечным множеством дверей. Везде жила только пустота. Но Марьяна знала — она ищет что-то или кого-то очень важного для нее, и эта встреча должна полностью изменить ее жизнь. Но сегодня она ничего так и не успела найти.

Утро заглянуло в окно безликого гостиничного номера веселым солнечным лучом, и ночные страхи снова спрятались где-то под кроватью, терпеливо ожидая своего часа.

Этим же вечером в самом элитном из всех заведений, принадлежащих Магомеду, внезапно сменилась солистка. Посетители приняли Марьяну на ура. Столичная школа и утонченный шарм сделали свое дело. Сама она была несколько огорчена, рассчитывая занять место безголосой девицы из гостиничного ресторана, она и не предполагала, что восхищенный хозяин ради нее подвинет другую, вполне достойную кандидатуру.

Когда Марьяна услышала, как поет Светлана, ей стало неудобно. Она полностью отдавала себе отчет, что у той и голос лучше, и таланта больше. Единственное преимущество Марьяны — неизмеримо более выигрышные внешние данные, о чем она честно сказала Магомеду. И получила немедленный ответ:

— Для ресторана это — главное. Ноты здесь никому не нужны. Нужны совсем другие вещи, а у Светки их нет.

Истинная правда. Света была достаточно невзрачной женщиной, поэтому Марьяна промолчала. Единственное, что она смогла сделать для бывшей солистки, так это уговорить Магомеда не выгонять ее, оставив для разогрева публики в начале вечера и сохранить прежнюю зарплату.

Марьяна ослепительно улыбалась, как должное принимая восхищенные поздравления новоиспеченных поклонников, завсегдатаев заведения. Но на душе скребли кошки, особенно когда она видела скромно приютившуюся в самом темном уголке зала Светлану. Про себя Марьяна решила на следующий день поговорить с ней.

— Свет, ты меня извини. Я не хотела, чтобы все так произошло. Это случайность. Я сразу сказала Магомеду, что голос у тебя лучше, — нервно накручивая на палец прядь волос и глядя в пол, монотонно говорила Марьяна, переминаясь с ноги на ногу перед остановившейся в дверях Светланой.

Она лучше других знала, чего стоит место певички в подобном заведении, и прекрасно понимала — ее приход полностью перекрывает кислород всем потенциальным возможностям Светы. Будучи по натуре добрым человеком, Марьяна очень не хотела начинать свою карьеру с причинения зла своей предшественнице. И она постаралась сделать все возможное, чтобы хоть немного смягчить внезапно нанесенный удар.

Марьяна специально пораньше пришла в ресторан и поджидала разжалованную солистку, чтобы поговорить с ней наедине. В руках, как талисман, она крутила серебристый шарфик. Ожидая вполне оправданного возмущения, Марьяна даже слегка сжалась, как перед ударом. Но ответ Светланы ошеломил ее.

— Какие мелочи, — мило улыбнулась та. — Мне ведь сохранили зарплату. А все остальное — фигня. Даже еще лучше, смогу домой пораньше уйти, а то вкалываешь тут, как лошадь, всю ночь. Теперь хоть выспаться можно, и выходные чаще будут, ведь нас двое. Я надеюсь, мы станем подругами? — уж совсем неожиданно предложила Света.

Марьяна