Современный российский детектив - Анна Майская Страница 305

расстояние примерно два километра в длину и километра полтора в ширину. На ней имелось две взлетно-посадочные полосы. Было установлено девять огромных полусгнивших деревянных ангаров, отступающих друг от друга на одинаковые интервалы, за которыми виднелись расставленные в шахматном порядке помещения для обслуживающего персонала. Возле этих домиков в беспорядке были разбросаны легковые автомобили различных американских моделей. В ближайших ко мне бывших местах стоянок самолетов виднелось несколько грузовиков. По территории сновали люди, выполняя какие-то свои не известные мне обязанности.

Вдруг я обратил внимание, что один садится в машину и собирается выезжать с аэродрома. Такого подарка я даже не мог себе и представить. Спустившись с пригорка, я побежал к своей машине с такой скоростью, на какую был только способен. Когда я подбежал к «Бьюику», автомобиль, который я планировал преследовать, удалился в сторону города уже на приличное расстояние, и его можно было распознать только по клубящейся за ним пыли.

К счастью движение на дороге было вовсе не интенсивным, что помогло мне не потерять насовсем из виду интересующий меня движимый объект. Догнал я еще ничего не подозревающего о моем намерении с ним душевно побеседовать водителя, как раз, на окраине Порт-Артура.

Въехав в город, тот не стал в него углубляться, а остановился на окраине возле одного довольно приличного небольшого двухэтажного коттеджа. Выйдя из машины, объект моего преследования вошел внутрь дома. В руках он нес бумажный пакет, который придерживал, прижимая к груди. Не чувствуя совершенно никакого подвоха, я конечно же предположил, что это дом одного из американских коллег Туркаева, и решил набраться наглости и зайти к нему в дом без приглашения.

Предвкушая очередную познавательную для меня беседу, я подошел к входной двери. Она оказалась не заперта, что вполне соответствовало моим намерениям проникнуть в дом бесшумно. Я потянул за ручку, дверь спокойно открылась, и я вошел внутрь. Как только дверь за мной закрылась, я понял, что оказался в совершенно темной комнате. Хоть я и выкурил, находясь в гостях у Джонса сигару, сделал я это тогда, ради приличия, сам я являюсь человеком не курящим, соответственно, и спичек у меня не оказалось. Все свои шпионские примочки я оставил в России, с ними в Америку все равно бы не пустили и в аэропорту отобрали.

Я пожалел, что поторопился и не продумал такую возможность, не захватив с собой карманный фонарик. Минуту я пытался присмотреться, как вдруг услышал за собой звук запирающейся накрепко двери. Одновременно с этим зажегся яркий свет и осветил довольно прилично обставленную современной мебелью залу. Все окна в помещении были занавешены черными непроницаемыми шторами. «Мышеловка» захлопнулась. Все помещение было наполнено людьми с такими перекошенными злобой безобразными рожами, что я понял: «Моя песенка спета, и вряд ли мне дадут отсюда выйти живым».

Когда я заходил, то в полумраке никого не видел, очевидно, они прятались в неосвещаемых местах комнаты, пока сквозь открытую дверь проникал свет, определив заранее, где при этом все равно будет оставаться полная темнота. Сделать это было довольно нетрудно: парадная была довольно большой, мебель сдвинута таким образом, что шкафами образовывала укрытия, кроме того имелась глухая лестница, ведущая на второй этаж, за которой также имелось свободное пространство. После того, как доступ света прекратился, прятаться дальше для них необходимости уже не было, они вышли на середину комнаты, включив одновременно свет.

Я сделал невольное движение рукой, намереваясь достать из-за пояса сзади свой «Тульский Токарев», но мою руку «вежливо» остановил стоявший за моей спиной здоровенный «амбал» и, не сочтя себе это за труд, извлек оружие сам. Ничего не говоря сами и, не давая возможности вставить хоть какое-то слово мне, бандиты набросились на меня всем своим количеством, а их было человек двадцать — не меньше. Какой бы сверхъестественной подготовкой я не обладал, против такого количества превосходящих меня сил противника, я все равно бы не устоял. Единственное, что я успел сделать, так это двинуть локтем стоящего сзади меня любителя чужого оружия — в пах, а первому нападающему спереди, выровнял лицо, глубоко вдавив ударом кулака нос в черепную коробку.

Далее я почувствовал мощный удар по затылку. Возьму на себя смелость предположить, что это был явно не удар кулаком, а чем-то много серьезней. После этого я еще сумел отразить руками три или четыре удара спереди. Кому-то видно надоело вести со мной такие активные боевые действия, и я почувствовал, как что-то столкнулось с моей правой ногой сбоку, отрывая стопу от пола и уводя ее в сторону. Естественным результатом такого движения была потеря моего равновесия. Я еще попытался перегруппироваться, чтобы остаться на ногах, но тут удары посыпались со всех сторон, причем сзади били явно не кулаками. Меня сбили с ног и, уже в лежачем положении, стали усердно требовать у моей души, чтобы она покинула тело, настойчиво и нещадно постукивая при этом ногами по туловищу.

Все ребята были «бравые» и отлично знали свое дело. Так и не дав своей жертве больше опомниться и занять хоть сколько-нибудь стоящую оборонительную позицию, они так уверенно орудовали своими нижними конечностями, доставляя мне своими прикосновениями совсем не приятные ощущения, что, в конечном итоге, погрузили меня в состояние невесомости и полной прострации, где я снова окунулся в воспоминания.

Глава XXV

В плену

Прослужив уже почти год в Советской армии, в один из погожих октябрьских дней мы со старшиной Ворошиловым находились по делам службы в одном из Карабахских селений. Там мы остановились в одной харчевне, чтобы поужинать. Заказав шашлык, Александр решил, кроме всего прочего, угостить меня выпивкой. Он заказал местного вина и, смачно его потягивая и заедая мясом, мы принялись рассуждать о своей дальнейшей судьбе.

— Ты кем планируешь стать на «гражданке»? — спросил командир.

— Не знаю, наверное, пойду учится, — выдвинул я предположение своих дальнейших перспектив и проектов. — А может работать, но образование получу — «по любому», пусть даже заочно.

— А я в армии останусь, сначала на сверхсрочной, а потом тоже выучусь на прапорщика и дальше на офицера. На «гражданке» сейчас делать нечего, работы нормальной нет, а военным дела всегда хватит, тем более спецназовцам, особенно, когда страна «трещит по швам» и разваливается.

Я был полностью со старшиной согласен, но посвящать свою жизнь вооруженным силам мне не хотелось, я был по натуре человек свободолюбивый и мне претило выполнять чьи-то приказы. Я привык сам распоряжаться своей персоной. Об этом я и сказал своему собеседнику:

— Я свободу