Современный российский детектив - Анна Майская Страница 278

длинные, доходило до шестнадцати вагонов. Совершив посадку в середине состава, легко было вычислить, когда начиналась проверка билетов. В этот момент мы начинали бежать вдоль состава, по ходу движения контролеров, перебегая из вагона в вагон, пока не оказывались в конце или начале поезда. На ближайшей станции мы вылезали на перрон, и за время стоянки перебегали в другой конец эшелона.

От таких наших поездок нередко страдали дома, расположенные в непосредственной близости к железнодорожному полотну, так как наши карманы перед поездкой наполнялись камнями и, проезжая мимо, мы отрабатывали себя на меткость, забрасывая ближайшие окна. Нередко после таких упражнений слышался звон разбитого в окнах стекла.

Несмотря на такие свои увлечения и дурную компанию, я был в сущности не глупым парнем и легко осваивал школьные науки. Кроме всего прочего, я не забывал спортивный зал и постепенно накачивал в себе мышечную массу.

К семнадцати годам я заканчивал школу. Мои увлечения по поездкам в город переросли в привязанность. К тому времени контролеры в поезде — сами уже — старались избегать со мною встреч, поэтому передвигался я совершенно свободно. На вокзале я сдружился с местными «отмороженными» цыганами. Меня приняли за своего, потому что как говорилось ранее, я был их «полукровка». Моя родная бабка была цыганкой, как у них было принято говорить — чистых кровей. Когда отцу было чуть более месяца, она узнав, что у деда имелась любовница, утопилась в глубокой проруби. Дедушка, недолго погоревав, женился во второй раз, и мой папа был воспитан в самых лучших русских традициях.

Мои новые знакомые «держали» всю привокзальную территорию. Они обирали пассажиров и наводили страх на всю округу вокруг. Их излюбленным способом отъема денежных средств было подсылать к очередному «клиенту», либо группе — для них это было неважно — маленького роста цыгана по имени: Коля. Хоть он и был чуть более метра, возраст его перевалил далеко за двадцать пять лет. Выбрав себе цель, провокатор обращался с самым обыденным вопросом:

— Угости сигаретой.

Если ему давали закурить, то он продолжал:

— И всю пачку в придачу.

В случае же, когда ему отказывали, ссылаясь на «недостачу», он говорил:

— Тогда, иди поищи.

Глядя на Колин рост и легко оценивая его физические возможности — при том и другом «раскладе» — пассажиры приходили в негодование и всегда намеревались восстановить задетое самолюбие, применив к цыганенку физическое воздействие. Тот никогда не возражал, предлагая с этой целью пройти в укромное место, чтобы не привлекать ничьего внимания. Не чувствуя подвоха, «жертва» отправлялась с обидчиком в место, где их уже ждали мы с остальными товарищами.

Как правило то, что они попали в ловушку, путешественники понимали уже достаточно поздно. Редко кто из них отваживался оказать сопротивление двадцати разъяренным цыганам и практически всегда добровольно отдавали все, что имели, на тот момент, при себе. Но находились и такие, которые без боя сдаваться никак не хотели. Таких либо жестоко избивали, либо приставляли к лицу острозаточенный нож. Результат был всегда одинаков, но в подобных случаях с пострадавших снимали даже одежду.

Я постепенно, путем применения нестандартных решений и отличающихся своей дерзостью выходок, добивался в этой преступной группе «авторитета», следствием чего был даже приближен к барону этого табора. Я уже выходил на подобные вылазки в качестве «основного» и сам решал, как поступать в той или иной ситуации.

Мне запомнился один случай. Раз я вышел из поезда и собирался перейти пути, чтобы направиться к цыганскому стойбищу. Внезапно, позади себя я услышал разгневанный голос:

— Эй, дружище, постой.

Я обернулся и увидел здоровенного парня. Он был на целую голову выше меня, обхватить его вряд ли бы получилось даже у двоих таких, каким был тогда я. Возраст его угадывался что-то около двадцати пяти лет. Лицо было если не квадратное, то близкое к этой фигуре. Черные глаза горели отчаянной ненавистью. Он периодически водил желваками, как будто что-то усиленно пережевывая. Я узнал этого большого «амбала». Около месяца назад мы, беспощадно избив, оставили его в апреле, в одних трусах, на привокзальной территории. Почуяв недоброе, я резко «бросил»:

— Чего тебе?

— За тобой должок. Рассчитаться не пожелаешь?

— Не сейчас, — понимая безвыходность положения, все равно язвил я, — может как-нибудь в следующий раз, скажем через годок, а может потерпишь и два?

— Ты мне выбора не давал, — «наливая кровью» глаза, наступал здоровяк.

— И ты решил со мной поквитаться. Не так ли?

— Да, я тебя, сейчас разорву на кусочки, на тряпочки. Я из твоих кишок веревок наделаю.

Такая перспектива мне определенно не улыбалась. Однако, я настойчиво продолжал показывать, что ничуть его не испугался. Хотя, если честно, душа моя тогда если и не была еще в пятках, то настойчиво к ним приближалась.

— Ну, это мы еще посмотрим, — с этими словами я подпрыгнул вверх, поднял левую ногу согнутую в колене и, вслед за этим, ножницами выкинул — вперед и вверх — правую ногу, ударив пытающегося напасть на меня противника прямо в лицо. Удар был мощный, но не остановил его натиск. Неприятель был намного сильнее меня и свалить его не получилось.

Недруг схватил меня руками за плечи, приподнял над землей и головой «расквасил» мне нос. Перед глазами у меня замелькали многочисленные разноцветные звездочки. Не давая мне опомниться, «амбал» повторил процедуру и «угостил» тумаком мой орган, предназначенный для дыхания, еще раз испытывая на прочность свою лобную кость. Что-то у меня на лице захрустело, и я почувствовал, как моё сознание настойчиво просится покинуть мои мысли и предоставить врагу тиранить уже бесчувственное хлипкое тело.

В ожидании третьего удара, я мысленно прощался со своей так бездарно прожитой жизнью, как вдруг почувствовал, что хватка соперника много ослабла. Он отпустил мои плечи, и я, оказавшись без определенной поддержки, не чувствуя под собой ног, повалился на землю. Когда постепенно в глазах моих прояснилось, я увидел, как мои цыганские «братья», вдвадцатером нещадно пинают ногами моего обидчика, лежащего уже на земле.

Закончив экзекуцию, мы узнали, где живет несостоявшийся мститель и, клятвенно заверив, что если к нему еще хоть раз в голову постучится подобная мысль, то навестим семью, отпустили бедного бедолагу. Что цыгане в то время могли сделать, чтобы воздать за нанесенную им обиду, объяснять здоровяку не потребовалось, он и так все прекрасно понял и осознал.

Чем бы тогда все это закончилось, если бы мои товарищи не вышли на «дело» на час раньше обычного, я не возьмусь себе даже представить. Как уже замечалось, Судьба меня берегла и