Карамболь - Александр Игоревич Ольшанский Страница 17

– А что, если там пусто? – заломил руки Фердинанд. – Или там лежит какая-нибудь одна-единственная жемчужина, и на этом всё?

– Тогда, по крайней мере, Уолли получит жемчужину, – философски заметила Джулия. – А мы – интересную историю. В жизни не всё измеряется сокровищами, Ферди. Иногда достаточно просто хорошего сюжета.

Наконец стальная дверь скрипнула и открылась. На пороге стоял Уолли. Вид у него был такой, будто он только что лично пообщался с призраком своего деда и тот произвёл на него неизгладимое впечатление. Он был бледен, как простыня, его глаза были круглыми, как блюдца, а уши и узкий лоб пылали багровым румянцем. Он шагнул в коридор, двигаясь с осторожностью сомнамбулы, ищущей край крыши.

– Ну? – в один голос выдохнули Фердинанд и Джулия.

Уолтер Паркер молчал. Он лишь хлопал своими широко поставленными глазками, бессмысленно глядя по сторонам. Казалось, он забыл не только английский, но и вообще всё, чему научился в жизни до сих пор.

– Уолли! – тряхнул его за плечо Фердинанд. – Ты в порядке? Что там?

– Он… он не может вымолвить ни слова, – констатировала Джулия. – Либо он увидел гору золота, либо ещё парочку признаний своего дедушки и череп Йорика из Гамлета.

Уолли, наконец, сглотнул воздух и прошипел, едва шевеля губами:

– Надо… выйти…

Они, поддерживая его под руки, почти вынесли его из банка на свежий воздух. Уолли прислонился к фонарному столбу и закрыл лицо руками.

– Портера… – простонал он. – Мне нужен портер. Крепкий. Пару пинт. Срочно.

В ближайшем пабе, носившем гордое название «Уловка королевы», было темно и прохладно. Как и положено в таких местах, здесь пахло пивом, табаком и вековой пылью. Они устроились в угловой кабинке, и Уолли, не дожидаясь, пока ему нальют, схватил кувшин с только что принесённым тёмным пивом и залпом осушил половину. Цвет понемногу начал возвращаться к его щекам.

– Ну, теперь-то ты можешь говорить? – нетерпеливо спросил Фердинанд. – Мы тут с ума сходим от любопытства!

– Или нам нужно заказать тебе ещё кувшинчик? – добавила Джулия. – Хотя, глядя на тебя, кажется, что не хватит и ведра.

Уолли поставил уже пустой кувшин на стол с таким грохотом, что соседние посетители обернулись.

– Вы не поверите… – начал он хриплым шёпотом. – Вы просто не поверите…

– Мы поверим! – заверил его Фердинанд. – Мы уже поверили в деда-убийцу, потом в краденые сокровища и теперь в банковскую ячейку. Поверим и в остальное.

– Там… там целое состояние! – выдохнул Уолли, и его глаза снова стали круглыми. – Ящик… он не пустой. Он полный! Браслеты, кольца, подвески… Всё золотое, всё в камнях! В бриллиантах! Т-с-с-с! И всё такое старинное… Я такого в жизни не видел! Только в музее!

Фердинанд и Джулия переглянулись.

– И ты… всё это оставил там? – уточнила Джулия.

– А куда я дену? – всплеснул руками Уолли. – Тащить с собой кулёк сокровищ по Лондону? Меня же в участок заберут, прежде чем я три шага сделаю! Я… я прихватил только одну вещицу. Самую, как мне показалось, небольшую. И не самую… ну, вы понимаете… не самую дорогую и кричащую.

Он залез во внутренний карман пиджака и, озираясь по сторонам, осторожно вытащил и положил на стол небольшой предмет, завёрнутый в носовой платок. Развернув его, он показал друзьям браслет. Похоже, тот самый, что видел на рисунке в старой газете Фердинанд, когда был у сэра Артура Конан Дойла! Серебряный, изящный, с изображением птицы ибис в центре и девятью камнями вокруг.

– Вот он… – прошептал Фердинанд, беря браслет в руки с благоговением археолога. – Ибис. Священная птица египтян. Символ мудрости и знания. А камни… зеленовато-золотистые, похожи на хризолиты. Или, может, на перидоты. Девять штук… интересное число.

– Да какая разница, что это за камни! – воскликнул Уолли, уже приходя в себя под действием портера. – Там целая россыпь такого добра! Они там даже гораздо богаче выглядят. Мы богаты! Понимаете? Богаты!

– «Мы»? – подняла бровь Джулия.

– Ну… я… – запнулся Уолли. – Я имею в виду… вы же мне помогли. Немного. Так что… я подумаю. Не суть!

Фердинанд, тем временем, не отрывал взгляда от браслета.

– Да, это тот браслет из коллекции лорда. Девять Глаз Ибиса… – задумчиво произнёс он. – Странное название. Почему «глаза»?

– А какая разница? – отмахнулся Уолли, заказывая ещё портер. – Главное, что это всё настоящее! И всё это теперь моё… Наше! Надо только придумать, как это забрать и как продать.

– Продать? – Фердинанд поднял на него укоризненный взгляд. – Уолли, это же исторические ценности! Их нужно вернуть! В музей! Или, по крайней мере, заявить властям! Понимаешь?

Уолтер подавился пивом. Джулия постучала его по спине и, кажется, отбила руку. Он откашлялся.

– О чём ты? Это же моё наследство! Дед завещал! Он написал: «распорядиться по совести». А по-моему, самая лучшее решение по совести – это не быть бедным. Я всю жизнь слышал от родителей: «Экономь, Уолли», «Денег нет, Уолли». А теперь они есть! И я их не отдам какому-то скучному музею, где на них будут пялиться всякие зануды в очках!

– Но это незаконно! – настаивал Фердинанд.

– А кто узнает? – Уолли понизил голос до конспиративного шёпота. – Дед украл их тридцать лет назад! Все уже давно быльём поросло. Забыто! Мы можем всё продать потихоньку…

– О, нет, – покачала головой Джулия. – Уолли, тебя обдерут, как липку.

– А я поторгуюсь! – упрямо заявил Уолтер. – Я не дурак!

Фердинанд смотрел на браслет, лежавший на столе. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь запылённое окно паба, играл в зелёных камнях. Они словно подмигивали ему, обещая не только богатство, но и бесконечные проблемы. Он чувствовал, что этот браслет – не просто украшение. Это был ключ к чему-то большему. Первый удар в новой, опасной партии карамболя только что был сделан. Шары начали своё движение, и столкновение обещало быть громким.

Глава 14. Триумвират в английском пабе

Вечер застал троицу всё за тем же столом в пабе «Уловка королевы». На столе перед ними, как немой свидетель разгорающегося конфликта, лежал браслет «Девять глаз Ибиса». Вокруг них кипела жизнь обычного лондонского паба – гомон голосов, звон кружек, зазывные крики разносчиков пирогов с рыбой, – но они сидели в своём собственном пузыре напряжённого молчания, нарушаемого лишь тяжёлым дыханием Уолли.

Первым не выдержал Фердинанд. Он отхлебнул свой тёплый эль, поморщился и поставил кружку с таким стуком, что Джулия вздрогнула.