Современный российский детектив - Анна Майская Страница 153

— Меценат. Хочу преподнести вам несколько тысяч долларов.

— Садитесь, пожалуйста. Всегда рады таким гостям. Милости просим к столу.

— У вас всех так кормят? — поинтересовался Григорий.

— Это мы все приносим из дома, — пояснила старшая медсестра пудов на десять весом.

— Я бы хотел сначала увидеть вашу столовую, больных, в чем нуждаетесь?

— Девочки, быстро в столовую. И поварам скажите там, чтобы подавали.

— Я с ними, — сказал Григорий, резво догоняя сестричек.

На столах в столовой стояли алюминиевые миски с синей кашей, без проблесков масла. Все миски теснились на подносах, так как пациенты обедали в палатах и на улице. Здесь находились дети и взрослые, совершеннолетние. Некоторые с бессмысленным взглядом и беспорядочными движениями мало понимали, что происходит с ними, но были и такие, кто не владея своим телом, прекрасно понимал все, и их глаза, глаза мучеников, вызывали у Григория спазм в сердце.

— И мой сын тут, я допустил преступление. Я не человек, преступник. Если уж родилось такое дитя и общество сохраняет ему жизнь, должно быть и человеческое содержание бедолаг, отданных на откуп бесчестным людям.

Он снова увидел того парня, у которого стояла миска с синей кашей и ему в рот подавала ложку девочка, с заячьей губой, квадратным носом и одной рукой. У парня катились крупные слезы, он давился этой ужасной постоянной, надоевшей крупой с водой. Явно, что он был голоден, как и все остальные. Григорию захотелось схватить за горло директора этого заведения, жирную старшую сестру и резвых гладких медсестер. Их столы ломились от еды, а бедные уродцы, которым государство выдавало на пропитание приличную сумму, были голодными и похожи на прозрачную бумагу, вместо кожи. Казалось у них нет вообще никакого мяса на теле, кожа и кости, готовые скелеты для анатомических классов.

Григорий пулей вылетел из больницы.

В это время почти одновременно с ним за ворота выехала лошадка, запряженная в телегу. На ней стоял неотесанный гробик, детский, на ребенка лет шести. Рядом с гробиком сидел возница, мордатый мужик и сзади примостились два парнишки с уродливыми лицами, но умеющими ходить и что-то делать руками.

Пропустив вперед похоронную процессию, автомобиль медленно двинулся за ними.

Метрах в ста пятидесяти от больницы на поляне посреди лесной опушки находилось странное кладбище. Маленькие холмики, их было много, беспорядочно располагались по всей поляне. Могила была вырыта неглубокая. Мальчики сняли гроб и поставили возле ямы. Мужик, подоткнул две веревки и вместе с ними опустил в последнее жилище умершего уродца. Мальчики заплакали. Их страшные лица-маски были мокры от слез. Возница стоял и смотрел, как они зарывают своего товарища. Он грубо торопил их, но тощие ручонки едва удерживали специально сделанные небольшие лопаты.

Наконец, ямка была покрыта землей, и ребятишки стали садиться в телегу. Сначала один помог другому: подсадил его, удерживая за ноги. Потом второй протянул ему руки с телеги и тот взобрался на краешек. Они крепко вцепились друг в друга и, опустив головы, поехали в дом, где им предстояло жить до самой смерти.

Григорий поделился впечатлениями с друзьями и все они решили поехать в ОБЭП и оттуда уже искать управу на главврача.

К удивлению Григория начальник ОБЭП, майор Николаев, выслушал его серьезно и позвонил в райздравотдел.

Миша же со своей стороны дозвонился до редакции местной газеты и телевидения и сообщил, что сейчас в эту больницу пожалует ОБЭП.

Когда столь неожиданная бригада прибыла в это страшное по своей безнравственности заведение, все сотрудники были на приличном взводе, а больные спали там, где их застал сон. Ни в одном ужастике невозможно было увидеть обреченных детей на такие издевательства и голод.

Григорий сразу же пожертвовал на эту больницу двадцать пять миллионов долларов, но с условием, что власти разберутся и накажут виновных. Он не забыл отблагодарить и тех, кто безропотно поехал с ним в этот вертеп зла. Но он никому не сказал, что тот самый парень, с проблесками сознания, но с беспомощным телом и есть его сын.

Ночью его терзали сомнения в гуманности этого заведения. Если невозможно создать нормальные условия для невиновно родившихся такими детей, зачем же так жестоко обращаться с этими жертвами жизненных обстоятельств?

Он был мрачен, долго не мог придти в себя и решил больше пока никуда не ехать, кроме как навестить свою сестру по отцу, тоже как и Григорий, дальнобойщику, Надежду Грехову, которая согласно его записи проживает в селе Демьяново, Пролетарского района.

Отец перед смертью рассказал ему о ее существовании, а так как к тому времени матери уже тоже не было, Григорий и записал это имя в свою книжку. Как-никак, хоть по отцу, но сестра. Другой у него нет.

Они решили отдохнуть недельку в Екатеринбурге, а затем двинуться по намеченному маршруту.

ДЕМЬЯНОВСКИЕ БУДНИ

Алексей Строганов имел определенное представление о многочисленных жертвах. Он не исключал возможности живущего где-то в этих краях людоеда. Ему уже приходилось видеть такое в столице, тогда тоже скелеты, найденные бомжами были обделаны таким же способом. Но как вычислить это чудовище, если внешне он ничем не отличается от своих человеческих сородичей.

Кража у Прохватилова несколько развлекла их, но уже через три дня могла лечь в число нераскрытых. Показания двух старушек были смешны и непоследовательны. Они добавляли к ранее сказанному лишь, что этот рогатый, подпрыгнул и сказал: «Бе-е-е».

И даже лапой в перчатке помахал им. В паспортных отделах трех районов были взяты на учет все вновь прибывшие. Проведены обследования бывших в неладах с законом, там тоже было тихо. И пока все это крутилось, подвергалось сомнениям и добавляло факты, мало заслуживающие внимания, но ложащиеся в один большой вывод, что именно на территории районов орудует тот, кого они ищут.

Сидор Никитович как-то утром сказал Алексею:

— Тут у нас парень живет, прежде его все Никудышным кликали, а теперь по имени, отчеству зовут. Так вот вам бы с ним поговорить надо. Он у нас долго пастухом был, в лесу на разных выгонах с коровками мог видеть что-то, чего никому неизвестно. Парень он скромный, пойти побоится куда-то заявлять, если даже и сомнения будут.

— А как же нам с ним познакомиться, но так, чтобы ненавязчиво, без посещения его дома.

— Можно и дома. Это у них однажды горшок каши, да чугунок борща кто-то вылакал.

— Надо бы что-то придумать.

— У него инвалид Денис дома. Саня