Современный российский детектив - Анна Майская Страница 139

квартире. У братца было две комнаты и наезды гостя не обременяли его. Дед постоянно при наезде внука навещал их и баловал вкусными обедами. Как-то за рюмочкой, закусывая шашлыками и хваля его изделия, братья попросили научить их готовить так как он. Тогда-то они и узнали от него правду. Сначала кровно обиделись, даже убить хотели, а он им сказал:

— Корова тоже теплокровное животное, все понимает, а ее убивают и не спрашивают, хочет она этого или нет. А люди — вредные твари и очиститься от них можно и таким способом.

Братья с его доводами согласились, особенно припоминая обидчиков.

Равиль и Мансур не общались с родителями, ушли как-то сразу и все. Мансур попал в бандитскую шайку, где давно состоял его школьный сотоварищ, а теперь Ворон по кликухе. Добывали они себе на жизнь разбойными нападениями. Всего четыре человека парней от двадцати пяти до тридцати лет, а шуму наделали много. Домушничали, разбойничали по ночам в малолюдных местах. Но особо капиталов не накопили и частенько Мансуру приходилось их кормить уже освоенным у деда ремеслом. Жратва была всегда в запасе. Он до того обнаглел, что начал сбрасывать скелеты, разрубленные на части в мешках прямо в мусорный ящик возле дома.

Сборщик мусора однажды пригнал свою машину на окраину города на общую свалку и опрокинул привезенное «добро». Бомж Валентин, обитающий здесь, порылся в мусоре и увидел мешок. Раскрыл его, а там человеческие кости, да сразу от двух человек, взрослого и ребенка. Испугавшись, он умчался оттуда, чтобы не иметь объяснений с милицией. Но по пьянке проговорился своей подружке Гусыне, прозванной так за то, что была горластой и ходила важно, переваливаясь с боку на бок.

— Ты чё, — заявить надо.

— Ни за что.

— Он же людей жрет, понимаешь?

— А нам с тобой какое дело? Нас не съедят — мы с тобой вонючие.

— Он же убивает их и потом жрет.

— Я сказал, молчи, женщина.

— А то что ты со мной сделаешь?

— Выгоню.

— Куда?

— На свалку.

— Так мы с тобой итак вроде на свалке находимся.

— Уймись, женщина, — рассердился бомж.

— Но при первой же пьянке Гусыня тоже поделилась секретом с другими.

— Пьяные бомжи почесали затылки и решили:

— Мы честные бомжи и людоедов не потерпим.

Тогда-то и появилось у молодого опера уголовного розыска, в чьем районе работала машина-мусоросборник, дело о пропаже людей и под вопросом — людоед в районе?

Опером был Строганов Алексей Николаекич. Вместе с двумя коллегами они обшарили район предполагаемого расположения обьекта и вышли на дом, в котором проживал Мансур.

При расспросах бабушек был выявлен подозрительный тип на третьем этаже. Одинокий мужчина, к нему постоянно ходит всякая там шелопонь.

— Ходют и ходют, — ворчала старушка.

— И все по ночам.

— А сегодня мой внук Эдик как ушел в школу, так его до сих пор и нет. А на дворе пять часов вечера.

— В школе спрашивали?

— Бегала мать. Он не приходил туда совсем.

— Фенька, поди сюда, — позвала она девчонку, стоящую на балконе.

— Что надо? — спросила появившаяся девчушка лет четырнадцати.

— Эдьку видела?

— Не скажу.

— Скажешь, это милиционеры пришли к нам.

— Он с тем, из двенадцатой квартиры поднимался утром.

— Он же в школу пошел.

— Вернулся, я видела.

Алексей с Сережей поднялся наверх, там, чисто из приличия поискать, пока еще явно неизвестно где гуляющего школьника. Андрей осталя у подьезда.

На звонок в дверь открыли быстро. Это был мужчина, молодой, в фартуке. Он хотел захлопнуть дверь, но было поздно. Оперативники вошли в квартиру.

— Я думал, Колька, должен был придти сейчас.

— Значит придет.

— Из кухни шли охренительно вкусные запахи жареного мяса.

— Жена готовит? — спросил Алексей.

— Нет, я сам. Один живу.

Алексею почему-то вспомнились услужливые бомжи с их рассказами о скелетах, которые были найдены тотчас оперативниками. Хотя такого везения отыскать преступника было мало.

— Можно пройти?

— Пожалуйста.

Они прошли в кухню. На большой сковороде жарилось мясо. Тошнотворный запах свежей крови витал в воздухе. На столе стояла трехлитровая банка, крышкой вниз, явно закрученная впрок.

— Где Эдик? — спросил в упор Алексей.

Хозяин попятился и сел на табуретку у стола. Его растерянность вызывала подозрение.

— Говори, где Эдик, или мозги вышибу, — сказал Сергей, доставая пистолет.

— Вон он.

— Где? — спросили оба враз.

— В банке.

— Как в банке?

От ужаса у обоих начали шевелиться волосы на голове.

— Я его замариновал, а на сковородке жаркое, сейчас друзья придут.

Этот человек был явно не в себе, если так просто говорил обо всем. Алексей высунулся в окно и крикнул Андрею:

— Срочно в двенадцатую.

Андрей повернулся, чтобы идти, как вдруг обнаружил, что пока он делал несколько шагов до дверей подьезда, впереди него зашли двое и поднимались на третий этаж. Он приотстал чуть-чуть и подождал пока дверь открылась и их впустили. Он влетел во время. Алексей подножкой сбил впереди идущего, на него кувыркнулся второй, а сзади их подпирал, войдя в дверь Андрей. Оба вошедших были окольцованы и теперь наручники Андрея надевали хозяину.

— Кто такие, — спросили оперы.

— Друзья, — ответил хрипло востроносый пришелец. Видите день рождения справлять пришли. Уже и хава готовая.

— Может поминки?

— По ком? Что Воробей допрыгался? Убили его?

— Нет. Здесь Эдик зажаренный вас дожидается.

— Поросенок что ли? Не темни, говори.

— Ничего он вам не скажет. Потому что на сковородке зажарен мальчик, по имени Эдик, а в банке замаринован тоже он.

Двум жуликам стало плохо. Их тянуло рыгать, но почувствовав неприятные игры желудка они вскочили и накинулись на хозяина. Руки были в наручниках, но досталось ему немало. Добили бы, да оперативники не дали.

Вызвали экспертов, понятых и первобытное зрелище, рассказанное Мансуром заставляло доктора постоянно применять нашатырный спирт, ко всем, находящимся здесь. Кости Эдика было разрублены и лежали упакованные в мешок. Ванна, еще плохо отмытая издавала этот ужасный запах крови.

На допросах людоед рассказал про деда, которого уже не было в живых, но ничего не сказал о брате Равиле. Он не был прописан в квартире, даже в городе, поэтому и остался вне поля зрения правопорядка.

Когда родителям рассказали о том, как погиб их сын, мать не выдержала и умерла. А отец, забрал кости и банку, отнес