Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм Страница 94

Шаффер, словно робот, послушно вышел из машины. И мгновенно покрылся холодной испариной. Мужчины посмотрели друг на друга в некоторой растерянности. На самом деле, они оба никогда не думали, что встретятся снова.

— Так это ты назначил мне встречу? — враждебно начал Магид.

— Нет… Я… получил письмо, — ответил Давид.

— Я тоже.

Снова повисла напряженная тишина, наполненная недомолвками. И тут новые фары пронзили прозрачный покров ночи. Мужчины сделали несколько шагов навстречу свету, и перед ними остановился маленький белый «Твинго». Женщина за рулем заглушила двигатель, вышла и направилась прямо к мужчинам. В отличие от них, она сильно изменилась за двадцать лет.

— Привет! — бросила она им.

— Привет, Валериана! — произнес Давид, нервничая.

Магид же решил пренебречь условностями и сразу перешел к делу:

— Так это ты заставила нас сюда приехать? Что за дурацкая идея?

Вместо ответа Валериана смерила его ядовитым взглядом.

Айед шагнул к ней и угрожающе поднял палец.

— Ну, что молчишь? Выкладывай!

Медэксперт наградила его ледяной улыбкой и парировала:

— Я вижу, ты все так же учтив, Магид!

— Пошла ты к черту! — разозлился он, хватая ее за воротник.

— Успокойся, Магид! — вмешался Шаффер и потянул его назад.

Резко дернув плечом, Айед высвободился и смерил Шаффера презрительным взглядом. Его злость была так ощутима, что, казалось, он готов дать волю кулакам, в точности как в школьные годы. Давид выдержал его взгляд, и мужчины враждебно смотрели друг на друга еще несколько долгих секунд. Наконец Дюкуинг прервала этот беззвучный петушиный бой:

— Меня пытались убить.

Мужчины разом повернулись к ней. Оправившись от изумления, Шаффер повторил:

— Тебя убить?

— Да, и это почти удалось, поверь мне.

— О, черт… Какой ужас…

— Нападавший вколол мне наркотик. Я очнулась и увидела, что лежу в наполненной ванне, связанная, а вода поднимается все выше, — продолжала Валериана взволнованно. — Я ничего не могла сделать. Я должна была утонуть. Своим спасением я обязана чудесному появлению курьера с пиццей.

— Рад за тебя, — прокомментировал Магид. — А нас-то как это касается?

Дюкуинг расстреляла его взглядом.

— Я подумала, вам будет интересно узнать, что этот псих написал «НЧС/1» на плитке ванны.

Мужчины замерли. Лицо Шаффера стало белым, как бумага. Айед затряс головой, словно отказываясь этому верить, и выпалил:

— Невозможно! Это невозможно… Никто не знает! Если только кто-нибудь не проговорился, — добавил он, вопросительно обводя взглядом бывших товарищей.

— Нет, серьезно, Магид, ты сам-то понимаешь, что ты что несешь? — возмутилась Валериана.

Шаффер вынул из кармана телефон.

— Хватит! Я звоню Алексу.

— Прямо сейчас?

— Он ждет моего звонка, я сообщил ему, что вечером еду на встречу. Алекса это тоже касается, он имеет право знать, Валериана.

— Угу, только он сейчас на другом конце света, — буркнул Айед.

— Ну и что? Неважно. Главное, он придумает, что нам делать.

— Да неужели? — насмешливо отозвалась Валериана. — Так же, как он раньше придумал, что делать?

— Что ты имеешь в виду, а? Без него наши жизни были бы сломаны, и ты это прекрасно знаешь! — возразил Давид.

Повисла свинцовая пауза, заряженная электричеством, страхом и старыми тошнотворными воспоминаниями. Шаффер с телефоном в руке отошел в сторону, и через несколько секунд тишину прервал гул разговора.

— Александр хочет поговорить с вами.

По громкой связи раздался голос, звучавший от напряжения на тон выше:

— Всем привет. Это Алекс. Давид мне сейчас рассказал… Как поживаешь, Валериана?

— Мне уже не пятнадцать, Алекс. Поэтому избавь меня от своей фальшивой заботы, ладно?

Послышался вздох, затем Алекс заговорил снова:

— Ну, если ты так это воспринимаешь… Но знай, что мне очень жаль…

— Ради бога, Алекс! Прекрати!

— Окей, окей, не будем нервничать, хорошо? Итак, Валериана, что ты сказала полиции?

— Мне пришлось солгать, Алекс! Я сказала, что ничего не знаю об этой гребаной надписи! И честно говоря, было видно, что я лгу! — крикнула она срывающимся голосом.

— Пожалуйста, успокойся. Я должен был спросить тебя об этом. И мне очень жаль, что тебе пришлось солгать, Лери.

— Может… может, надо было сказать! — ответила она. — Может, пришло время сказать правду!

Реакция, единодушная и бурная, последовала незамедлительно: и речи быть не может!

— Давид и Магид правы, Лери, не нужно ничего говорить, — отрезал Александр. — Ничего. Мы разберемся с этим, окей? Не паникуем, а спокойно обдумываем, согласна?

— Что тут, мать твою, обдумывать?!

— Перестань орать, Магид! Слушайте, все очень просто: если ни один из вас не наболтал лишнего, значит, кто-то обнаружил это сам, другого объяснения нет.

— Скажи мне, Александр, почему «ни один из вас»? — накинулась на него Валериана. — Почему ты всегда оказываешься ни при чем?

— Потому что так и есть, и мне лучше знать, что я никогда никому не болтал об этом! Вот почему!

— Да иди ты к черту, никто не проболтался! — рявкнул Магид, не переставая метаться вокруг телефона. — Никто, усвоил?! Мы все связаны по рукам и ногам!

— Расслабься, Магид! Все в порядке, ладно? Я вам верю. (Было слышно, как Александр глубоко вздохнул.) — Это подводит нас к единственному разумному выводу…

— Кто-то что-то узнал, это мы поняли, — перебила его Валериана. — Только это не единственное объяснение, Алекс!

Наступила короткая пауза.

— Куда ты клонишь?

— Думаю, ты сам прекрасно знаешь… Это же я чуть не умерла. Не ты, не Давид, не Магид. Я! — Она злилась, тыча себя пальцем в грудь. — А я, пока не доказано обратное, знаю только троих, которым было известно о «НЧС». Троих, и они сейчас здесь и со мной.

Давид и Магид были явно поражены этими словами. Когда же до них окончательно дошел их смысл, они начали подозрительно поглядывать друг на друга. Тут снова раздался голос Александра:

— Валериана, это уже слишком! Ты… ты всерьез полагаешь, что один из нас мог напасть на тебя? Но это же полный абсурд!

— Абсурд?

— Да, боже ж ты мой, абсурд! Какого черта нам это нужно? В этом же нет никакого смысла!

Айед, внезапно пораженный догадкой, нарушил молчание:

— Так вот почему ты заставила нас приехать сюда, сука! — бросил он. — Не для того,