Свинцовые ливни. Том 1 - Мила Бачурова Страница 9

Скутер выбрался из лесопарковой зоны на проезжую часть, вклинился в поток других машин. Живой водитель ему не требовался. За дорогой Виктор следил краем глаза, основное его внимание приковал плежер.

В первый раз сердце ёкнуло, когда координаты места, где произошло убийство, наложились на карту. Неужели там?.. Да нет. Не может быть...

Оказалось, что может. Фотографии не оставили сомнений.

Виктор знал это место. Так вот почему коллеги из третьего участка позвонили Штольцу! Неудивительно, что среди них не нашлось желающих лезть в это дерьмо.

Глава 5

Локация: Юго-Западный сектор.

Нейтральная зона

Граница.

Точнее, нейтральная полоса — чья ширина и протяженность нигде официально не фиксировались, но чьи координаты были известны всем заинтересованным лицам, по обе стороны стены. И со стороны Зелёного Округа, и со стороны Белого.

Белый округ. Милк. Четвёртый, если считать от центра. Мегаполис рос от центра к окраинам, так исторически сложилось. Так росли все города на континенте — столетиями, из века в век. Центральный округ, он же красный, он же Округ Эй — от слова «Apple», яблочко, — гордо носил номер один. Следующим шёл Округ Йеллоу — жёлтый, номер два. Дальше — Зелёный округ, Грин. Границы между цветными округами фигурировали разве что в документах, размечающих территории коммунальщиков. Пересекать эти границы можно было свободно, однако жители к пересечениям особо не стремились. Чем ближе к центру, тем дороже. Жильё, продукты, медицинское обслуживание, развлечения — всё. В Округе Эй исторически селились богатые и очень богатые люди. Люди из Йеллоу приезжали сюда на работу, чтобы потом вернуться домой. Жители Грина ездили на заработки в Йеллоу, до Эй добирались единицы. А вот за границей Грина начинался Милк.

Белый округ. Молоко. И вот здесь граница была обозначена более, чем чётко. Стена полуметровой толщины из армированного бетона и цепочка КПП на всём протяжении.

За стеной предписания Инструкции, продиктованные страшной пандемией Тяжёлых времен, переставали действовать. То есть формально, конечно, их никто не отменял, но по факту смотрели сквозь пальцы. В Милке, где всем на всё было плевать, по-прежнему цвели мутирующие с каждой новой вспышкой вирусы. Тем людям, чья страховка не позволяла стать первыми среди тех, к кому подоспеет помощь, оставалось лишь молиться о том, чтобы новая вспышка их не коснулась. Или о том, чтобы очередь в бесконечной веренице вакцинируемых дошла до них раньше, чем у организма закончатся силы.

Виктор знал, что слово «вакцина» — неправильное. Препарат, который вводили людям, не препятствовал возникновению в организме вируса, он всего лишь блокировал его распространение. Но людей, которые успели привыкнуть к волшебному слову, вряд ли беспокоила правильность названия.

Заветным желанием каждого жителя Милка было перебраться за стену, в Грин. В детстве Виктор слышал рассказы о бунтах, вспыхивавших сразу после Тяжёлых времён, Милк тогда пытался штурмовать цветные округа с оружием в руках. Все они заканчивались одинаково. Милку ясно дали понять, что люди, которым по силам остановить вирус, с той же лёгкостью могут снова спустить его с поводка. Сколько народу выкосило во время бунтов, сказать в точности не мог никто. Да и вспоминать об этом было не принято — такие разговоры если и вели, то полушёпотом. Память о том, как жестоко умеют обороняться «цветные», жила до сих пор. Оказаться по ту сторону стены можно, лишь соблюдая предписания, продиктованные цветными округами. Точка.

И Виктору Ковальски удалось перебраться за стену. Предыдущую жизнь он вычеркнул из памяти. Когда тебе всего двенадцать лет, это сделать не так уж трудно. У Виктора не было другой жизни. Он уже родился учеником специнтерната Эс-Ди… С тех пор прошло ещё двенадцать лет. И вдруг оказалось, что ничего не забыто. Виктор помнит всё.

Нейтральную полосу, границу. И каждую лазейку на этой границе...

«Ты — сопляк. Несовершеннолетний. Тебе ничего не будет. Если нарвёшься на диков, ври, что играл и заблудился. Подержат в карантине, да выпнут. В цветных округах мелких не трогают, там с этим строго».

Так говорил Виктору и другим пацанам Учитель. А они верили. Потому что, когда у тебя больше нет ни отца, ни матери, ты ищешь хоть кого-то, кому можешь доверять.

Виктор смотрел на фотографии. И прошлое вставало перед глазами — так отчётливо и ярко, будто он снова был в Нейтрале. За двенадцать лет здесь, кажется, ничего не изменилось.

На горизонте со стороны Милка по-прежнему торчит вышка связи. У её подножия выстроились бесконечные ряды складских ангаров; дальние округа — исторически производственная и продовольственная база, подпитывающая цветные. А дальше растут коробки многоэтажных домов. «Человейники», как презрительно называли их в Грине.

На переднем фоне — окровавленные тела, перевёрнутые мотоциклы... Тоже до боли знакомая картина.

Стоп, — одёрнул себя Виктор. — Мотоциклы?

Не добропорядочные «пылесосы», а жёсткие, не знающие слов «ограничение скорости», тяжелые и мощные машины? Принадлежащие, судя по словам Штольца, жителям Зелёного округа?

Виктор непроизвольно сдавил рычаг, пытаясь заставить пылесос двигаться быстрее.

«Вы пытаетесь превысить скорость. Это запрещено».

Да знаю, долбаная ты жестянка! Знаю, что запрещено. И ненавижу тебя за это. Твою мать... Виктор вдруг понял, что вместе с воспоминаниями детства вернулась и лексика, от которой его так долго отучали. И разозлился ещё больше.

Заставил скутер свернуть на обочину. Предупредительно включил сигнал аварийной остановки. И вытащил из багажного ящика чехол с инструментами.

В отдельном кармашке лежал браслет с прошитым в нём кодом мастера аварийной службы. Виктор поднес браслет к кожуху, закрывающему двигатель. Затаил дыхание — вдруг код устарел? Покупал-то Проклятые знают когда, и уж точно в тот момент не отдавал себе отчёта, зачем это делает. Кажется, восхитила сама мысль: захочу — смогу. И всё это время, оказывается, грела душу...

Раздался негромкий щелчок. Виктор выдохнул. Всё, теперь кожух можно снять. А что делать дальше, руки вспомнят сами.

Через пятнадцать минут «пылесос» несся по полосе экстренного движения на предельной скорости. Виктору, пригнувшемуся в седле и намертво вцепившемуся в руль, оставалось уповать лишь на то, что он не рассыплется.

Локация: Западный сектор, Нейтрал.