Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель» Страница 9

— На какие же средства он меценатствует? На зарплату, что ли?

— У него доля в бизнесе двух крупных компаний. А ты, гляжу, сохранил прежнюю нелояльность к дедушке Ельцину… Между прочим, чего это тебя вдруг Шигин заинтересовал? Уж не вляпался ли ты, часом, в какую политику, а?

— Не должен вроде, — не очень уверенно ответил Костро-миров.

— Искренне надеюсь! — с чувством произнес Вадим Вадимович. — Хватит с тебя октября девяносто третьего… два огнестрельных ранения и одно — осколочное; плюс — контузия… Ведь, не подсуетись я тогда вовремя, так и сгнил бы в тюремной больничке! — скромно констатировал он. — Тоже солидный ученый, а поперся защищать каких-то тадепутов, точно мальчишка-карбонарий! Без него большевики не обойдутся…

— Я не депутатов защищал, а Конституцию, — вздохнул Горислав.

— Ага, как же! Да если б не твоя ненависть к покойному президенту, ты б, небось, про Конституцию и не вспомнил.

— А для меня он и теперь — государственный преступник, — упрямо нахмурился Костромиров.

— Ладно, ладно! — примирительно замахал рукой следователь. — О мертвых, сам знаешь, либо хорошо, либо ничего. Это еще древние римляне сказали.

— De mortuis — veritas. Тоже, кстати, латинская поговорка.

— Я ж не профессор, языкам не обучен. Как переводится-то?

— О мертвых — правду. И потом, я об этом деятеле всегда был однозначного мнения и не вижу причин менять его сейчас. Тем паче что помер он на больничной койке, а не на тюремных нарах, где бы ему самое место…

— Вот разошелся! Ты ж ученый — где твоя объективность? Не станешь же ты отрицать, что у него и кой-какие заслуги имелись? Свободой и демократией, как ни крути, мы ему обязаны…

— Тебе сколько лет? — с раздражением перебил друга Горислав. — Сто лет в обед, а жуешь ту же мякину, которой наши телемагнетизеры потчуют молодежь! Демократические свободы мы еще при Горбачеве получили, разве нет? И свободу слова, и всяких там шествий да демонстраций, и многопартийность — при нем же. Кстати, если на то пошло, в президенты Ельцина тоже при Горбачеве, до развала Союза, выбрали. Причем в тот раз — по честному, без подтасовок и коробок от ксерокса, хотя и — на свою дурью голову. Так что единственная его «заслуга» в том, что понятие либерализма в России угодило в разряд ненормативной лексики.

— Ладно, ладно! — снова замахал руками Вадим Вадимович. — Чего ты так раскипятился, честное слово? Давай уже сменим тему. Ты ж не за этим ко мне пришел, верно?

— Не за этим, прав. Старею, видимо — стал вспыльчив и сентиментален… Скажи, Вадим, что ты знаешь о первом заместителе Шигина, некой Ольге Ивановне Копейко?

— Об Ольге Ивановне-то? — переспросил следователь и неожиданно захихикал, прикрыв рот ладошкой. — О Копей-ко-то? Да знаю кой-чего. Ничего особливого, но… хи, хи! Та еще штучка! Хи-хи-хи!

— Да? — насторожился Костромиров. — А по существу?

— Можно и по существу, — согласился Хватко, продолжая подхихикивать. — Значит, в антисектантской службе она имеет немалый вес и пользуется на своего шефа значительным влиянием. Но не это главное… хи-хи-хи! Сейчас я тебя удивлю, наверняка удивлю! Я тебе говорю!

— Даты пока ничего не говоришь, хороняка. Что главное? Не тяни!

— Что главное? Хи, хи, хи! Ой, не могу! — продолжал киснуть со смеху следователь. Наконец, справившись с приступом внезапного веселья, он продолжил: — Вообще-то, не в моих правилах разглашать подобную инфу, но тебе — поскольку человек ты не праздный и щепетильный — тебе скажу. Так вот, Ольга Ивановна, — тут Хватко выдержал паузу, — наша Ольга Ивановна — не совсем женщина…

— В каком смысле? — не понял Горислав.

— В половом. Она трансвестит. И еще пять лет тому назад, до операции, звали ее Олегом Ивановичем Копейко.

— Чудны дела твои, Господи! — покачал головой Костромиров. — Действительно удивил!.. Интересно, а сам Шигин знает про это?

— Наверняка нет. Он же при каждом случае подчеркивает свой сугубый консерватизм в вопросах секса. Реноме обязывает.

— Феерично… — протянул Горислав и погрузился в молчание.

А замолчал он потому, что ему вдруг пришла на ум одна деталь дай-вьетской легенды, которая не была «озвучена» Председателем ФАС и о которой сам он, честно говоря, тоже совсем запамятовал. Забытая подробность касалась истукана свинобога, точнее, «технических характеристик» его драгоценного органа. В общем, еду верили, что Золотой Лингам обладает прямо-таки волшебной совместимостью с любым живым организмом. И стоит его только приложить к какому-либо существу, как он немедленно приживется, а существо это станет новым воплощением самого Арак Кола. Впрочем, все это не имело бы значения, когда бы не пикантное известие о шигинском заме. И еще Костромирову припомнились слова Председателя, что таинственный заказчик похищения должен находиться где-то здесь, в Москве…

— Феерично, — повторил он. — Бог шельму метит, так?

— Что-что?

— Ты здорово мне помог, вот что. Спасибо!

— Всегда — пожалуйста.

— Одно непонятно, как с этакой сомнительной биографией он… она… оно сумело сделать неплохую служебную карьеру? Да еще в госструктуре.

— Это-то как раз понятно, — усмехнулся Хватко. — Дело в том, что до знакомства с Иваном Федоровичем наше Копей-ко никаких постов не занимало. И вот, уже обернувшись девицей, Ольга Ивановна как-то раз — обстоятельства в данном случае роли не играют — повстречала Шигина, и тот неожиданно так к ней проникся, что сразу возвысил до уровня своего первого зама. И сегодня Копейко — фигура далеко не копеечная, а весьма конвертируемая. Некоторые так даже принимают ее за «серого кардинала».

— Ну, совет им да любовь. Вот еще что… я хотел бы прямо сейчас съездить в морг. Сможешь устроить?

— Раз доктор сказал — в морг, значит — в морг.

Итак, заручившись поддержкой следователя, Костромиров вторично посетил невеселое учреждение в переулке Хользунова. Любопытно, что на этот раз его интерес вызвали не трупы фансигаров, а тело шигинского телохранителя.

Вернувшись домой, он посвятил остаток дня чтению Библии, точнее Нового Завета; особенно его заинтересовала 19 глава Евангелия от Матфея.

На следующее утро Горислав заехал в офис антисектантской службы, где переговорил с командиром «белых голубей» Каплуновым Сергеем Алексеевичем — немолодым человеком, с постно-благостным выражением на преждевременно обрюзглом и каком-то бабьем лице, — поинтересовавшись у него ходом расследования. Каплунов пояснил, что после покушения Шигин наконец подключил к следствию ФСБ и милицию; ориентировки на фансигаров, и прежде всего на ассассинов, были разосланы по всей Москве — в каждое отделение; сомнительные иностранцы подвергались проверкам, во всех подозрительных местах прошли зачистки и облавы, но ни душителей, ни посланцев Горного Старца обнаружено не было. И те и другие словно сквозь землю провалились! Еще Костромиров мимоходом справился у командира о здоровье охранника Андрея