Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк Страница 73

— В кабинете тебя ждет леди. Она только что пришла. Я сказал, чтобы Грейс назначила ей встречу на другое время. И чтобы ты знала: я не имею никакого отношения к этой истории.

2

Сандра Пирс смотрела в окно кабинета Лори Моран. Шестнадцатью этажами ниже находился знаменитый каток Рокфеллеровского центра. Во всяком случае, Сандра всегда полагала, что там находится каток — даже теперь, в середине июля, когда гладкий лед и скользящие по нему конькобежцы временно уступили место летнему саду и ресторану.

Она представила себе собственных детей, рука об руку катавшихся здесь больше двадцати лет назад. С одной стороны старшая, Шарлотта, с другой Генри, ее младший брат. А посередине их маленькая сестренка Аманда. Старшие дети держали малышку так крепко, что, если бы коньки ее разъехались в стороны, девочка все равно благополучно устояла бы на ногах.

Вздохнув, Пирс отвернулась от окна и попыталась найти взглядом какой-нибудь предмет, позволявший скоротать время ожидания. Аккуратный облик кабинета удивил ее. Ей ни разу не приходилось бывать на телестудии, однако она представляла их в виде просторных помещений, целых этажей, заставленных рядами столов, какие показывают в разделе новостей. А кабинет Лори Моран, напротив, казался гламурной, но вполне жилой комнатой.

Сандра заметила на столе Лори фотографию в рамке. Убедившись в том, что дверь кабинета остается закрытой, она взяла снимок в руки и внимательно рассмотрела его. В кадре была сама Лори с мужем, Грегом, на пляже. Нетрудно было предположить, что заснятый вместе с ними обоими маленький мальчик — их сын. Посетительница не была знакома с ними лично, однако видела фотографии Лори и Грега в Сети. Ее интерес к программе «Под подозрением» вспыхнул сразу же, как только эта передача вышла в эфир. Однако недавно, когда Сандра прочла статью, в которой упоминались некоторые факты из собственной биографии продюсера, включая остававшееся долгое время нераскрытым преступление, Пирс поняла, что должна явиться в редакцию и лично переговорить с Лори Моран.

Она немедленно ощутила вину за вторжение в частную жизнь Лори.

Сандра понимала, что ей самой не понравилась бы незнакомка, разглядывающая ее фото с Уолтером и Амандой. Женщина поморщилась и одновременно поняла, что в последний раз была в обществе своего бывшего мужа и младшей дочери пять с половиной лет назад — на последнем семейном Рождестве перед свадьбой Аманды. То есть перед ее предполагавшейся свадьбой.

«Интересно, я когда-нибудь привыкну называть Уолтера своим бывшим мужем?» — подумала она. Сандра познакомилась с ним на первом курсе Университета Северной Каролины. Отец ее был военным, и ей пришлось пожить в самых разных уголках мира, но только на юге. Какое-то время ей пришлось потратить на приспособление к местным условиям, поскольку другие студенты выросли на неписаном нравственном кодексе, основ которого она не понимала. Соседка по комнате пригласила ее на первый футбольный матч в сезоне, посулив, что, как только она поболеет за «Тар Хилс»[81], немедленно превратится в уроженку Северной Каролины.

Брат соседки по комнате прихватил с собой приятеля, второкурсника. Звали его Уолтер, и был он из местных. Уолтер не столько следил за игрой, сколько разговаривал с Сандрой. К концу последней четверти во время кричалки — «Смолильщик я, смолильщика сын! Родился, живу и умру смоляным!» — Сандра успела подумать: похоже, я встретила парня, за которого хочу выйти замуж. Так оно и вышло. С того времени они были вместе. И вырастили троих детей в Роли, всего в получасе езды от стадиона, на котором познакомились.

Пирс вспомнила о том, как в первые тридцать два года из тридцати пяти лет брака они помогали друг другу в своих очень разных сферах жизни. Хотя Сандра никогда официально не поступала в семейную фирму Уолтера, она всегда давала ему советы по поводу запуска новых товаров, рекламных кампаний и в особенности связанных с персоналом вопросов. Из них двоих она была наиболее чуткой к эмоциям и пожеланиям людей. А Уолтер возвращал ей должок, принимая на себя хлопоты над церковными, школьными и коммунальными проектами, которые непременно сваливались на нее. Она почти улыбнулась, вспоминая, как ее медведище Уолтер метил маркером сотни крошечных резиновых утят для ежегодной утиной гонки на Олд-булл-ривер, объявляя каждый номер после того, как отправлял утенка в общую груду.

Муж всегда говорил Сандре, что они партнеры во всем. Конечно, она теперь понимала, что это было не вполне справедливо. Уолтер усердно пытался быть хорошим отцом. Он являлся на школьные постановки и бейсбольные матчи, однако дети всегда видели, что мыслями их папа находится в другом месте. Обычно ум его был занят работой — новой производственной линией, дефектами продукции одной из фабрик, оптовиком, настаивавшим на дальнейшей скидке… С точки зрения Уолтера, его главным вкладом в семью как отца являлась забота о собственном деле, обеспечение финансовой безопасности семьи, и поэтому Сандре приходилось компенсировать эмоциональную отстраненность мужа от детей.

A потом, два года назад, она приняла решение, осознав, что не может больше переносить чрезвычайное неудовольствие Уолтера, которое он демонстрировал всякий раз, когда она упоминала имя Аманды. «Мы горевали каждый по-своему, — подумала она, — и для одного дома нашего горя оказалось слишком много».

Пирс поправила воткнутый в лацкан жакета значок с фото без вести пропавшей Аманды. Она уже утратила счет этим сменявшим друг друга значкам. O, как же Уолтер презирал коробочки с ними, встречавшиеся по всему дому!

— Видеть их не могу, — говорил он. — Нельзя в собственном доме каждое мгновение представлять, что именно могло произойти с Амандой.

Неужели он и в самом деле ожидал, что его жена перестанет искать свою дочь? Это было невозможно. И Сандра осталась преданной своему делу, a Уолтер возвратился к прежнему образу жизни. Партнерство распалось.

Так что в настоящее время Уолтер являлся для Сандры «бывшим мужем», что, с ее точки зрения, было странно уже само по себе. Почти два года она прожила в Сиэтле, куда перебралась, чтобы оказаться поближе к Генри и его семье, и теперь обитала в прекрасном особняке, построенном в колониальном голландском стиле на вершине холма Королевы Анны, причем две спальни были отведены ее внукам, чтобы они могли заночевать в доме бабушки. А Уолтер, конечно, остался в Роли. По его словам, такое решение он принял ради блага компании, хотя бы до тех пор, пока не выйдет в отставку, чего — в этом его бывшая жена не сомневалась — он не сделал бы никогда.

Услышав голоса за входной дверью кабинета,