Бригадир - Стоун Пайпер Страница 73

— Многим, — подтвердила Александра Тимофеевна. — Всяк свою дорогу в жизни ищет. Поди посмеиваешься когда над нами, мол, от мира отошли, в религию скрылись.

— Что вы! У вас религия не плохая.

Она немедленно закивала головой, потрясая обвисшими щеками. Седеющая прядь волос скатилась с виска:

— Разобраться в ней надо, в нашей религии, чтобы оценить. — Но дальше не пошла, перевела на другое. — Похлопотала я о тебе. Все равно все вечера дома, скучаешь. Из Мани какой для тебя собеседник, она дите еще. А я — редко когда свободная минута образуется. Витя уже подрос, женится в скором времени, надо на нега кое-что справить, за одежкой, всем доглядеть… Деньги, что вода, сквозь пальцы текут… Брат Егор у нас в артели работает, так нас надомниками держит. Рукавицы шьем, заготовки к туфлям, шапки. Тебя решили взять в компанию.

— Можно ли? — обрадовалась Татьяна. Ее угнетала зависимость от Александры Тимофеевны, положение бедной родственницы в доме.

— Упросила. Завтра сведу. У сестры Елены собираемся.

— Спасибо вам большое!

— Спасибо после, загодя не благодари. Возможно, что еще не понравится, откажешься.

— Нет, нет, — запротестовала Татьяна.

— Вот и ладно.

Татьяна ждала этого вечера с нетерпением. Казалось, что с ним придет что-то особенное, что определенно изменит ее жизнь, понятно, в лучшую сторону. Во всяком разе, У нее будут лишние деньги кроме заработной платы на комбинате. Она сразу же станет рассчитываться с Александрой Тимофеевной. Но потом ей пришла мысль, что Александра Тимофеевна немного подождет. У Татьяны сейчас такое хорошее пальто, с меховым воротником, а платок совсем никудышный. Шаль бы купить, пуховую, оренбургскую! Давно мечтала приобрести такую шаль; Григорий обещал купить, все не удавалось. Она уже мысленно делила новый побочный заработок: Лене пару платьев к весне, себе платье, кое-что из белья, туфли к лету. Простыни сменить бы, наволочки. И чем больше думала, тем больше набиралось предполагаемых покупок.

Пожалуй, она более тщательно одевалась, чем всегда, словно хотела кому-то понравиться. И когда Александра Тимофеевна сказала, что пора идти, Татьяна почувствовала страх и радость. Она несколько раз видела «сестру» Елену, молодую красивую женщину, но сказать о ней что-либо хорошее или плохое не могла. Кто еще будет там, как встретят, примут Татьяну?

Дом «сестры» Елены стоял рядом с магазином — высокий, просторный, с большими окнами на улицу. Не доходя до калитки, Татьяна увидела, как вошла туда женщина, за нею еще двое: старушка и совсем молодая девушка. Эта девушка показалась Татьяне знакомой.

У самой калитки Александра Тимофеевна остановилась, сказала с нескрываемым удовольствием:

— Дай бог тебе, Ефимовна, дружно жить с нами.

Она первой вошла в дом, на правах старшей, заслоняя Татьяну спиной. Поздоровалась приветствием:

— Мир и любовь вам, сестры во Христе!

Их приняли как долгожданных гостей: помогли раздеться, поинтересовались здоровьем.

— Проходите, — пригласила хозяйка дома, проводя в другую комнату. — Как хорошо, Татьяна Ефимовна, что ты насмелилась зайти, — Елена легко пожала ей руку.

— Александра Тимофеевна позвала.

— Знаю. — И объявила с порога: — Татьяна Ефимовна пришла к нам! — как в свое время объявила Александра Тимофеевна первый приход Татьяны в дом Дугина — с уважением, доброжелательно.

Татьяна не сразу определила, сколько женщин было в комнате; она увидела лишь двух из них: ткачиху Агнессу и ее ученицу, которая так вызывающе постоянно глядела на Татьяну в цехе. Они и здесь сидели рядом, будто только лишь вместе отошли от машин. Но во взгляде ученицы совсем не было оскорбительного выражения, она смотрела спокойно, почти кротко. Восемь человек, наконец сосчитала Татьяна: старуха, пять женщин и две девушки.

Все, видимо, было решено заранее, и Елена не дала Татьяне даже минуту почувствовать себя чужой в этом доме. Она провела ее к столу в углу комнаты, усадила за швейную машину.

— Будем начинать, сестры, — сказала, садясь рядом с Татьяной. — Ты шила детские рукавицы? Это просто. Вот, погляди.

Елена взяла со стола раскроенный кусочек хромовой кожи, показала как прошить, чтобы вышел чехол для большого пальца. Затем этот чехол вшивается в вырез заготовки самой рукавицы. Так же делается и байковая подкладка. У нее все получалось ловко и быстро. Не больше как минут через десять появилась первая пара красивых кожаных рукавиц. — Вот и все, — улыбнулась Елена. — Ты заработала двадцать пять копеек. Приноровишься, пар двадцать за вечер можно шить.

Она отошла к другому столу, начала раскраивать материю.

Татьяне казалось, что весь вечер она будет в центре внимания, ведь новенькая, первый раз пришла. Но на нее никто не смотрел. Агнесса шила из цветной кожи заготовки к туфлям, ее ученица наклеивала на заготовки подкладку. На третьей машине работала старуха, высокая, сухая, с большим крючковатым носом, как у бабы-яги. Остальные занимались отделкой меховых шапок. На минуту в комнату заглянул муж Елены, спросил что-то и вышел. Вместе с ним ушла и Александра Тимофеевна.

Работа оказалась в самом деле простой, требовалась лишь аккуратность, и Татьяна старалась, чтобы сшитые ею рукавицы были не хуже сделанных Еленой. Откладывая в сторону первую пару, она машинально подумала: «Еще двадцать пять копеек!» За второй парой мысль пришла сама собой: «Еще двадцать пять». Как ей пригодилось умение шить на швейной машине! — спасибо бабке Герасимихе. Вот сейчас еще будет двадцать пять копеек. Это уже рубль — десять рублей по старым деньгам! В тепле, без натуги, совсем запросто: рубль. Елена сказала, за вечер можно сшить двадцать пар. Сколько же это выйдет, в переводе на деньги? И, подсчитав, ужаснулась сумме: пять рублей! А за месяц… нет, нет, что-то много: сто пятьдесят рублей! Да, сто пятьдесят, если работать без выходных. Она готова работать каждый день, все равно свободна, никуда не ходит. О, если бы в самом деле зарабатывать по вечерам сто пятьдесят рублей в месяц! Да на комбинате семьдесят!.. Татьяна даже приостановила колесо машинки, сумма показалась ей слишком значительной. Она не только рассчиталась бы с хозяйкой, но купила к лету все, что нужно. Все-таки Александра Тимофеевна добрая женщина, кто бы другой заботился о чужом человеке?

— Давайте споем, сестры, — нарушила молчание Елена. — У нас есть новая песня.

Татьяна, кажется, первая кивнула в ответ. Как давно она не пела! А сегодня само рвалось из души что-то доброе, красивое, что можно рассказать лишь песней.

— Ты веди, — проговорила старуха Елене. — И напев дай.

— Напев, как в «Ключе славы», — ответила та.

— Слова напоминай, — не унималась старуха, не поднимая крючковатого носа от шитья.

— Слова хорошие, сами в сердце западают. Сестра Александра со слезами сегодня слушала. — И с воодушевлением прочла первое четверостишие: