Смерть в прямом эфире - Кирстен Уайт Страница 70

Наблюдая, Вэл отчетливо видит, каким отцом раньше был Господин Волшебник. Потому что он до боли напоминает ее собственного: взаимодействует лишь по необходимости и только на своих условиях. Требует беспрекословного послушания. Желает, чтобы дети делали всё так, как он хочет.

Но теперь он не просто отец Дженни. Даже отчасти. Господин Волшебник воплощает более древнее существо, которое так и норовит вырваться за тесные границы человеческого тела. Эта его часть стремится к хаосу, жаждет поглотить детей и оставить от них пустые и слабые оболочки. Именно поэтому Маркус рисует четкие линии, Дженни помогает всем играть заранее определенные роли, Айзек наблюдает за друзьями, Хави создает отвлекающие маневры, а Валентина так осторожно призывает магического помощника и отсылает его обратно. Именно поэтому все они следят за Китти, которая пока еще слишком мала, чтобы понимать правила, и иногда творит хаос просто в силу своего возраста.

Но всё это происходит в середине. Между началом и концом, когда игры, обучение и дружба сливаются в сплошную размытую череду. До того, как Валентина перехватывает контроль и перестает выпускать Господина Волшебника. Это не то, что хочется видеть. Она не может позволить себе застрять в воспоминаниях, как бы ни хотелось так поступить. Ей не нужны ни концовка, ни даже середина.

Поэтому Вэл с усилием устремляется дальше, утягивая спутников за собой в ускоренном темпе, словно нажав на перемотку. Необходимо вернуться в начало, когда впервые образовался круг. Их круг, по крайней мере.

Но увиденное совсем не похоже на то, чего ждала Вэл. Она готовилась к зрелищу напуганных, плачущих детей. Готовилась к их недоумению и страданиям по мере привыкания к новым условиям. Но в самом начале, когда они только встают в хоровод, а Господин Волшебник впервые возникает посредине, он в точности соответствует их желаниям.

Он обнимает Дженни в тенях, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой. Спокойно воспринимает истерики Китти, утешает ее и утирает слезы. Помогает Айзеку, заменяя его горе и травмы ответственностью, потому что дети не должны грустить. Купается в энергии Хави, давая ему знать, далеко ли можно зайти, прежде чем последует нотация. Позволяет Маркусу творить чудеса и красоту, но всегда рядом, если требуется показать, как сдерживать себя, чтобы друзья не почувствовали себя некомфортно.

А Валентина…

Она еще маленькая девочка, которая не понимает, почему мир таков, какой он есть, и почему все пытаются указывать ей, что можно и нельзя чувствовать, хотеть. Почему ее мать никогда не выполняет просьб, а лишь ненавидит капризную дочь. Почему, когда она протягивает руку и требует что-нибудь, то получает только боль и отказ. Зато здесь… стоит протянуть руку – и получаешь волшебство. За совсем скромную плату.

Вэл снова едва не теряет себя, наблюдая за прошлым, которое, подобно застарелым шрамам, так и хочется почесать. Но сейчас ей нужно совсем другое, потому что это время уже сформированного круга. А необходимо увидеть самое прибытие.

Она протискивается дальше, увлекая остальных к началу. И смотрит.

Юную Валентину – упрямую, вечно чего-то требующую – отправляют первой. Она одиноко топчется в бесконечной гудящей тьме, после чего зажимает уши руками и кружится, пытаясь увидеть хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Кого-то, кто мог бы помочь.

Следом появляется новый Господин Волшебник. Но его сразу же забирает мрак, расплетает и превращает в нечто иное. Взрослые заставили Валентину посмотреть много серий с прежними участниками, прежде чем отправить сюда, поэтому она знает, как он должен выглядеть.

Но что-то пошло не так.

Новый Господин Волшебник растет всё выше и выше, расширяясь и занимая всё окружающее пространство. Гудение становится таким громким, что Валентина не может думать, хотя ее пугают тянущиеся к ней руки с ногтями, напоминающими черные кинжалы. Она хочет закричать или убежать. Или сесть и зажмуриться.

Но следующей отправят Китти. Ради нее нужно сделать это место безопасным. Такова обязанность старшей сестры.

Поэтому юная Валентина закрывает глаза и произносит:

– Нет!

Ее уверяли, что именно она определяет, каким здесь всё будет. Что именно она контролирует пространство. Значит, ей как первой и решать, Она отказывается бояться, отказывается слушать гудение, отказывается позволить гулу вытрясти из нее душу. Нужно лишь отвлечься от него. Никто не заставит ее делать то, чего она не хочет.

Валентина протягивает руку, хватает в горсть тьму и встряхивает, как поступила бы с помявшимся одеялом. Или плащом. Нужно превратить мрак в предмет, который будет сдерживать Господина Волшебника, определять его роль и прятать пугающую сущность, чтобы Китти не видела.

Когда девочка открывает глаза, он уже ждет рядом. Она вручает ему цилиндр, чтобы довершить образ. Фокусник театрально кланяется ей и протягивает ладонь, предлагая заключить сделку. Они скрепляют безмолвный уговор рукопожатием: Валентина получает право требовать послушания у гудения, право распоряжаться магией, право сдерживать неумный голод вокруг, а взамен обещает распахнуть настежь двери своего разума и позволить Господину Волшебнику беспрепятственно проникать туда, пользоваться ею.

Вместе они преобразят их мир. Валентина поворачивается и ждет, пока прибудут остальные. Ее восторг растекается в разные стороны, заменяя ужас и холод предвкушением. И когда другие дети появляются, для них уже всё готово. Так легко. Самое легкое, что ей доводилось совершать: просто находиться здесь с сестрой и друзьями. Находиться там, где чувствуешь себя на своем месте.

Вэл наблюдает за тем, как разворачиваются события. Тут чудесно теперь, когда самое страшное миновало. Она бы могла вечно смотреть, как их молодые версии берутся за руки, как поют и играют. Они такие юные и счастливые. И в полной безопасности. Они с Китти наконец-то снова вместе. Здесь есть всё, что нужно. Так легко просто наблюдать. Так приятно.

Кто-то что-то умоляюще шепчет. Но это же бессмысленно. Вэл создала свой мир безупречным, где никто не грустит, никто…

Но нет, это не они. А то, какими они были. Она почти позволила чудесам и воспоминаниям поглотить ее. И теперь понимает, что означал тот умоляющий шепот. Друзья тоже хотят остаться здесь. Забыть себя и вернуться к прежним версиям. Наблюдать вечно.

Вэл мысленно отстраняется, чтобы видеть, а не просто следить за происходящим. Ее юное воплощение так и светится огнем решимости, подпитываемое силой воли, но без накопленного опыта легко поддается манипуляции. Думая, что творит мир для сестры и друзей, Валентина на самом деле является лишь жертвой обмана.

На этой огромной лжи, что реальная жизнь искалечит детей, построено здесь