Смертельное Таро - Валерия Хелерманн Страница 66

– Я сплю! – не выдержала Хелена и раскрылась.

Но в комнате все осталось по-прежнему.

Труп Люциллы все так же раскинулся на полу, не сдвинувшись ни на дюйм. Кровь перестала брызгать на стены и двери, но продолжала ползти темной лужей по дощатому полу. Тело, правда, не сдвинулось. Хелена поднялась и, пройдясь на носочках, заглянула прямо в застывшее смуглое лицо.

– Вы не обманете меня, мадам. Я знаю, вы только что трясли мои плечи.

Хелена прекрасно усвоила, насколько Люцилла бывает искусной во лжи. Стоит выйти из комнаты, как эта женщина выбежит следом и расскажет отцу, что племянница вскрыла ей горло. Хелена не могла этого допустить.

Было необходимо оценить ситуацию трезво. Мадемуазель де Фредёр понимала, главное для нее – обеспечить свою безопасность, не дать себя заподозрить.

Вновь оглядевшись по сторонам, она с приливом решимости впилась в чужие плечи ногтями. Приподняла с трудом тело и оттащила его на кровать, оставляя за собой размашистый красный шлейф. Завернула труп в одеяло, перевязала поясом от халата – тот нашелся среди остальных вещей, что болтались на спинке стула.

На шелковой наволочке сразу проступило пятно, которое с каждой секундой становилось лишь больше. Хелену то не смутило – она лишь завязала узел потуже.

«Теперь точно не выберется, – отметила она про себя с удовольствием, – я не настолько глупа, чтобы не подумать об этом».

После недолгих метаний по комнате девушке удалось найти ключ – тот лежал на трюмо среди украшений, рядом Хелена заметила колоду с позолоченным срезом. Внимание сразу переключилось на карты. Хелена перемешала их и достала одну из праздного интереса. На рисунке был рыцарь в черных доспехах и с флагом, римской цифрой «13» сверху.

Хелене это все еще ни о чем не говорило.

Бросив остальные карты на пол, она взяла ключ и вышла из комнаты.

* * *

Хелена неспешно брела по какому‑то из коридоров; свечи нигде не горели и оттого не удавалось понять, где конкретно она находится. Вокруг не было ни души, сюда не доходил даже шум из гостиной. Лишь тихо звучали шаги девушки; ее расшитые бисером туфли были запачканы кровью, и потому слегка липли к полу.

Обрывками в голове Хелены проносились воспоминания о том, как она ездила на работу к отцу. Как подговорила Эмиля к игре, как свалилась из лодки, как в день рождения прошлого года скучала на могиле у матери. Теперь все это казалось каким‑то далеким, относящимся к прошлой, почти не существующей жизни.

При свете луны шторы на окнах выглядели безмолвным собранием теней. Хелена обогнула гору из сломанных стульев; едва не упала, наступив на один из цилиндров, что раскиданы россыпью у них по коврам. Незаметно стены поместья стали выше, темнее и глубже, словно дом их разросся, но сделал это с изъяном.

Вдруг какая‑то часть памяти девушки будто скрылась в темном кованом ящике. И на душе вдруг стало спокойно, в груди разлилось ощущение пустоты безмятежности.

Несколько раз она свернула налево и оказалась в галерее портретов – аллее с картинами карточных дам и королей, так или иначе вошедших в историю. Прищурившись, Хелена невольно отметила – ни одно из полотен не висело там ровно, и кривизна эта ощущалась как нечто знакомое.

У одного из изображенных мужчин в руках кубок и трость с набалдашником в виде кобры. При виде вороньего клюва господина с мечом Хелена невольно отпрянула. Имена людей были ей незнакомы, но лица на стенах воспринимались как должное. Девушка хотела уже двинуться дальше, но два полотна вдруг привлекли ее внимание.

Те висели в углу. Изображения двух женщин, что в высоту занимали около ярда – они влекли, но в то же время пугали тем больше, чем дольше Хелена смотрела на них.

Лицо дамы с бокалом и лилией в руках было густо замазано черной краской. У женщины на соседней картине головы не было вовсе: на фоне узора с гранатами торчал только изящный кровавый обрубок – кусок ее шеи, на котором болтался кулон с изображением старой луны.

«Отец не мог повесить… такое», – подумала мадемуазель де Фредёр, содрогнувшись. Ее вновь охватила тревога – две пробоины на месте их лиц смотрели в ответ и молчали лишь потому, что живописец не подарил этим женщинам губы.

– Завтра же утром всех вас сниму, – пообещала она, отвернувшись. И быстро ушла, чтобы не чувствовать, как рисунки выжидающе смотрят ей в спину.

Пройдя еще несколько коридоров, Хелена успокоилась окончательно. Ее дыхание вновь выровнялось, а мысли превратились в нечленораздельную кашу.

– Госпожа провидица? – Услышав эти слова, Хелена невольно вздрогнула.

В нескольких шагах от нее застыли две горничные. Мадемуазель де Фредёр не смутило ни то, как бесшумно они подошли, ни то, что их лица были затянуты тканью.

– Госпожа провидица, вас все обыскались! – Они говорили будто одновременно. – Будьте добры, пройдемте обратно в залу, без вас веселье не может продолжаться!

Услышав их просьбу, Хелена взглянула на заляпанную кровью сорочку, затем осмотрелась вокруг. Стены были залиты искристыми лунными пятнами, и тени от веток, словно темное кружево, рисовали поверх обоев новый узор.

Это на мгновение показалось девушке завораживающим. Повернувшись обратно к служанкам, Хелена выдохнула и улыбнулась.

– Вы правы, идем! Сегодня праздник в мою честь, а я не слышу его музыки. Это так странно!

И она протянула женщинам обе руки, позволяя себя вести.

* * *

Спустя несколько переходов Хелене стали попадаться отдельные гости: стоявшие парами или небольшими компаниями, все они, видимо, находились в поисках более тихого и уединенного места. Лица многих из них, как и горничных, были перетянуты тканью и кружевом; кто‑то придерживал руками маскарадные маски, у кого‑то вуалью были скрыты только глаза. Когда мимо них проходила Хелена, визитеры принимались хлопать в ладоши и почти театрально раскланиваться.

«Разве отец устроил карнавал?»

Наконец они вышли к центральной лестнице на первый этаж – от царящего вокруг полумрака она казалась еще длиннее и шире. Спускаясь, Хелена невольно засмотрелась. На переплетения живых роз и мелкий стеклярус; на расшитые звезды на лентах – на то, чем щедро украсили перила и стены. Лишь на середине пути девушка перевела взгляд.

Людское месиво в зале закрутилось спиралью, подобно водовороту в день шторма. Качались мужчины в темных нарядных костюмах, кружились женщины в помпезных платьях с вышивкой. И их похожие на рога шляпки кружились, как и маски на их смешавшихся друг с другом лицах. Крутились столы, что ломились от десертов, вертелись башни из бокалов с вином и шампанским. Даже свет,