Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя Страница 64

Пока Илья ужинал, Горич спокойно выпил свой чай, погрузившись в размышления. Сначала он думал только о треклятой странице. Чутье подсказывало джарганцу, что она спрятана в кабинете Петра Вяземского. Но он уже понимал, что отыскать ее будет не так просто. И все же это следовало сделать. Не стал бы Петр Феоктистович просто так портить старинную книгу. А значит, эта страница содержит в себе нечто важное. В ней могут быть ответы. Затем мысли некроманта повернули в другое русло. Он вспомнил, сколько редких артефактов увидел в кабинете князя. Там хранится целое состояние. Настораживало только то, что в основном все артефакты опасны для жизни.

Странным человеком был этот Вяземский. Милош даже пожалел, что не был знаком с ним лично. Но теперь уже не доведется.

– А эта госпожа Елизавета… – вдруг произнес Илья с набитым ртом.

Милош посмотрел на мальчика.

– Она очень красивая.

– Очень, – согласился Горич.

– Она вам нравится? – прожевав, как-то по-взрослому спросил ребенок.

Милош не спешил с ответом, лишь сделал глоток чая. Когда пауза затянулась, Илья довольно добавил:

– Ну, раз она вам не нравится, тогда я подрасту и сам женюсь на ней! Потому что она очень красивая и мне подходит.

Услышав такое, джарганец едва не подавился. Прокашлявшись, он рассмеялся.

– Не рановато ли заводить такие речи? – только и спросил он.

– Не-е-ет, – важно протянул Илья.

Горич внимательно посмотрел на мальчика и задумался: захочет ли сорванец отправиться с ним на север, когда придет время покидать столицу Атрона? Все же там суровый край. Хотя, если подумать, мальчишка здесь не выживет. Очень мало беспризорников вырастают и становятся честными людьми. А Милошу было жаль мальчика. Илья ему нравился, несмотря на некоторое беспокойство, которое тот вызывал своими странными способностями попадать в неприятные ситуации. Однако все же джарганец верил ему и сам не понимал почему.

Но мысли горца снова сменили направление. Он вспомнил Елизавету и невольно улыбнулся, когда на память пришли слова, сказанные Ильей. «Вот же жених нашелся!» – подумал Милош. Ребенок озвучил то, что Горич таил и от себя самого.

Нет, он понимал, что Вяземская ему нравится, но никак не мог признать, насколько сильно и как далеко это может зайти. Он почти влюблен… Или уже влюблен? Ведь сердце его замирает, когда она рядом. И сегодня, когда Лиза была так неосторожна и едва не упала с лестницы, он поймал ее и, заглянув в глаза девушке, почувствовал, что мир уходит из-под ног. Он едва не утонул в ее глазах. Не удержался, посмотрел на полные девичьи губы, осознавая, насколько они близко, чувствуя, как сильно хочет прижаться к ним своими губами, чтобы ощутить вкус Лизы и почти не сомневаясь в том, какая она сладкая. Эта девочка ему нравилась. Очень нравилась. Но Милош понимал, что ему недостает той непосредственности, которой обладает Илья.

Мальчик, как и все дети, говорил прямо, не задумываясь о том, что произносит. Горич же не мог позволить себе подобную роскошь. У взрослых слишком много «но» для проявления искренности.

Лиза – княжна. А кто он? Горец с севера. Джарганец. Милош криво улыбнулся. Вряд ли родители девушки мечтают о подобном зяте. А даже если их союз и окажется возможным, то Лиза не оставит свой дом, свой привычный мир ради того, чтобы уехать за мужем в Джарган.

Горич поднялся из-за стола и подошел к окну. Выглянул наружу, понимая, что не видит ни улицу, ни ночь, поймавшую дома в свои объятия, окутавшую фонари серым влажным туманом, отчего их свет стал слабее и мягче.

О чем он вообще думает?! Лиза, свадьба, ее родные… Девушка на него даже толком не глядит! Был момент, когда Милошу показалось, что он ей интересен. Сегодня, когда он держал ее на руках, она так мило покраснела, что он позволил себе всего на секунду представить, что не безразличен ей. А потом горец понял, что Лиза с ее воспитанием не могла отреагировать иначе. Девушки Атрона – совсем другие.

– Все! Я наелся!

Голос Ильи заставил джарганца обернуться.

– Отлично, – проговорил Милош. – Теперь мыться и спать.

– Мыться? – настороженно переспросил ребенок.

Видимо, он еще не потерял надежду, что сможет избежать ванны и мыла. Но последующие слова Горича разрушили эту надежду:

– Да. Мыться и спать. Пойдем, я покажу тебе ванную комнату и объясню, как там все работает.

Илья печально вздохнул, слез со стула и поплелся следом за некромантом в сторону смежной двери, за которой находится ванная.

* * *

Николай ждал меня в гостиной, как и было условлено. Едва переступив порог собственного дома, я узнала об этом от подоспевшего лакея, принявшего мою накидку и с поклоном сообщившего, что моя матушка, сестрица и благородный молодой князь Уваров ожидают меня в малой гостиной уже добрый час.

Поблагодарив слугу, я немедленно отправилась к гостю, на ходу снимая перчатки, и застала Уварова мирно пьющим чай в компании матери и сестры. Обе просто светились от счастья, словно Николай – самый желанный гость в этом доме. А я со вздохом поняла, что предпочла бы получить от друга детства записку с извинениями и словами о том, что наша прогулка не может сегодня состояться. Вот только Коля был здесь, и, судя по его теплому наряду, наша договоренность оставалась в силе.

Матушка первой заметила меня, застывшую в дверном проеме.

– О, Лизонька! Как непростительно надолго ты сегодня задержалась на своей практике! – попеняла она мне, а вот Маша посмотрела так, будто моя задержка ее только порадовала.

И, скорее всего, так оно и было на самом деле. Кажется, сестрица не оставила надежды пленить Николая своими чарами.

Только он, как назло, плениться не хотел. Я это поняла по вспыхнувшему довольному взору так называемого жениха. Уваров поднялся и подошел ко мне, почтительно поклонившись. Затем прижался губами к моей руке, и я с запозданием поняла, что рука – без перчатки. Николай принял это за добрый знак, потому что губы его растянулись в улыбке.

– Я едва дождался нашей встречи, – шепнул он едва слышно.

Его слова предназначались только мне одной, и я улыбнулась в ответ.

– Я была в доме дядюшки, – сказала я довольно громко и, отняв руку, подошла к матери.

– Ты, верно, утомилась? – спросила сестра, но матушка покачала головой.

– Прогулка на драконе, – сказала она, и в ее голосе было столько сладости, что я невольно поджала губы, чтобы не скривиться. – Никакая усталость не заставит