Няня из черного дома - Вон Чангён Страница 61

В больницу обратиться было нельзя – слишком серьезные увечья. А обратись я, так врач бы сразу понял, что они были получены в ходе драки, да еще и вооруженной. Раны хоть и глубокие, но все же несмертельные, поэтому мне оставалось лишь ждать, пока они заживут сами собой. Шрамы я решила воспринимать как воспоминания, с которыми приходится мириться.

Полиция приезжала несколько раз. Поскольку супруги не появлялись на работе, несколько их сотрудников подали заявление о пропаже. Я, как могла, замаскировалась: оделась в кофту с длинными рукавами и брюки Чин Игён, а на лицо надела маску, якобы из-за болезни. Полицейским не показалось странным, что маленький ребенок остался со своей няней, да и в дом, к счастью, они ломиться не стали. Более того, приняли меня за добродушную студентку, что вызвалась присматривать за мальчиком в отсутствие его родителей.

Как только мне стало получше, я закопала тела супругов во дворе. Копать землю голыми руками оказалось сложнее, чем я думала. В процессе обнаружились другие останки: тогда я взглянула на Хёгу, а он в ответ лишь пожал плечами. В конце концов я решила и их похоронить в земле. Решила, что все это навсегда останется тайной.

Вот так мы вдвоем оказались заперты в этом доме, хотя лучше сказать – крепости. Периодически нам доставляли еду, а уборка проводилась автоматически. Моей задачей оставалось только присматривать за Хёгу.

* * *

– Мне скучно.

Вот что внезапно выдал мальчишка несколько месяцев спустя. Пока я думала над тем, как его развлечь, у нас завязался разговор, и я спокойно выложила ему свою историю. Рассказала о том, как потеряла Лиама; о том, почему собиралась изучать право в университете; о том, почему решила прийти в этот дом.

Мне казалось, что мальчишке и дела до всего этого не будет, но, к моему удивлению, он слушал очень внимательно. Взгляд его был чистым и прозрачным, ясным, как и у любого другого ребенка.

– Ты не хочешь его убить?

– Кого?

– Того мужика.

От неожиданности я вскинула голову. Больше всего меня поразило, что он умудрился прочитать мои мысли, но я заставила себя успокоиться. Мы молча смотрели друг на друга, а затем Хёгу послал мне многозначительный взгляд.

– Отвечай. Ты не хочешь его убивать?

Бывали и такие времена, конечно. Но я не могла произнести этого вслух.

– У тебя же возникла эта мысль. Вот только что. Ты ведь об этом подумала.

Я еще больше удивилась и захлопала глазами. Поразмыслив немного, я спросила:

– А что?

Тогда мальчишка ухмыльнулся:

– Все-таки думала об этом.

Поразительный ребенок. Между нами повисла тишина. Я кивнула, сама не знаю почему, и разразилась длинной, под стать целому письму, тирадой:

– Однажды, когда мы выйдем в мир, будем начеку. Вокруг нас и так поджидают всевозможные опасности. А когда ты окажешься снаружи, ты и сам станешь этой опасностью. Со мной тебе находиться безопаснее всего, и именно этот факт должен дарить всем счастье. Ведь мы уединились, обособились от мира, изолировались. Так что давай не будем порождать нового Лиама.

И тут глаза Хёгу, что все это время молча слушал, вдруг сверкнули. Так выглядит ребенок, только что отыскавший себе развлечение.

– Но ведь эту опасность вполне можно обернуть в свою пользу.

И этого дьявола бог наградил детским лицом. Я взглянула на мальчишку со всей серьезностью, он же ответил мне едкой ухмылочкой. Хёгу закивал в такт своим мыслям и расплылся в улыбке, после чего повернулся ко мне спиной: вопреки здравому смыслу, его вид вселял в меня надежду. Запал следом охватил и меня.

* * *

Хёгу всегда был спокоен. Никакого проявления чувств, никаких скачков и перепадов настроения. Поначалу я терзалась сомнениями, что причиной тому служило полное отсутствие в нем каких-либо чувств; и все же его внезапные всплески радости до сих пор пугают меня до чертиков.

Мальчишка подошел ко мне с таким видом, будто во всем разобрался, и, приплясывая, воскликнул:

– Давай убьем его!

Что? Я взглянула ему в глаза и только тогда наконец смогла, пусть и мельком, определить, что в них таилось. Хёгу был искренен. Пока я пребывала в неведении, он, видимо, успел многое обдумать.

– Давай убьем того мужика.

Ни за что. Я покачала головой. Нужно сказать, что так делать нельзя. По крайней мере, я знала, что это так.

– Он наверняка в тюрьме. Не знаю, правда, в какой.

Но в конце концов из моего рта сами по себе вырвались слова одобрения. Кажется, я впервые высказалась об этом вслух. Не владельцу зала, не пастору, не классной руководительнице, а мальчишке. Я сама себе удивилась, зато Хёгу расплылся в улыбке.

– Ничего, его ведь можно найти.

Мы возобновили шаг. Некоторое время оба молчали.

– Ничего же не будет, если избавиться от такого ублюдка? – спросил Хёгу, взглянув на меня.

– Нельзя только попасться, – ответила я неожиданно для самой себя.

Мальчишка в изумлении уставился на меня.

– Не будешь говорить, что нельзя никого трогать?

На этот раз я промолчала. Мальчишка изучил меня взглядом, после чего звонко рассмеялся.

– Наконец-то будет весело.

В итоге я согласилась на столь пустую месть. Что-то коснулось моей опущенной ладони. Взглянув вниз, я обнаружила ладонь Хёгу. Он посмотрел на меня, я – на него. Наши глаза встретились.

– А мы сблизились, – заметил мальчишка, еще крепче сжав мою ладонь и подергав ее, будто обмениваясь со мной настоящим рукопожатием, а затем добавил: – Отныне мы с тобой в одной команде.

* * *

С тех пор за десять лет не произошло ничего особенного. Я продолжала жить в этом доме, ни разу не ступив за порог. Так же, как и Хёгу. Мы жили вместе, не выходя наружу. Внешний мир для нас погрузился в молчание.

Со Помсу и Чин Игён тем временем были признаны пропавшими без вести. Управление компанией, согласно закону, по наследству перешло Хёгу с момента его совершеннолетия. Представители компании – совет директоров, или как их там, – пришли однажды к нам лично, после чего у нас больше не возникало поводов для встречи. Мы сполна наслаждались удобствами мира развитых технологий.

Всем можно было заниматься из дома. Он был напичкан различными мультимедийными устройствами вроде планшетов, к тому же в современном мире можно заказать на дом все что угодно, а в крайнем случае можно было попросить через сотрудников Хёгу. Двор и крыша были такими просторными, что на них можно было спокойно заниматься спортом, а денег поступало больше, чем мы тратили. Казалось, аргументов за то, чтобы не