Смерть в прямом эфире - Кирстен Уайт Страница 61

– Я хочу знать, что случилось с Китти.

Внезапно раздается такой резкий и громкий всплеск статических помех, что боль в ушах становится едва переносимой, врезаясь, словно удар под дых. Вэл вздрагивает, но не успевает поднять руки, как шум исчезает.

– Ты сбежала, – цедит ведущая.

– Ага, именно поэтому мне и нужно знать, что случилось дальше.

– Я уже ответила. Ты бросила ее, хотя должна была держать за руку и защищать. А Господин Волшебник…

– Мы не произносим его имени, – машинально говорит Вэл.

– Почему? Это же просто слова, – голос собеседницы дразнит. Улыбка обнажает маленькие зубы, слишком маленькие, совсем детские. – Речь – это лишь набор звуков, которые привязаны к каким-то смыслам, образам и эмоциям, взятым из воздуха. Подобно волшебству. Что-то возникает из ничего, вызывая чувства, мысли и понимание благодаря правильной комбинации гласных и согласных звуков. Ты всегда умела обращаться со словами, верно? Умела заставлять других поступать по-твоему.

– Это ты мне скажи, – Вэл не собирается заглатывать наживку.

– Я устала разговаривать, – тон ведущей становится капризным. Она сутулится и оттого выглядит меньше, будто отдаляется от экрана. – Нам преподали множество уроков и поручений, чтобы мы в свою очередь могли помочь им помогать нам. Другие с легкостью сотворили слова из пустоты, но мы должны освободить их, вытянуть на свет со дна, где они лежат холодными и дремлющими. Большинство звуков даже принадлежат не нам, а, скорее, напоминают украденную сороками и принесенную в гнездо добычу, – она наклоняется вперед, и становится отчетливо видна пронзительная, даже болезненная синева ее глаз. – Произнеси его имя.

– Зачем? Ведь все слова – это бессмысленный набор звуков и игра воображения, – с нарочитой небрежностью пожимает плечами Вэл.

Собеседница смеется, позволяя рассмотреть зубы, – они однозначно детские: мелкие, идеально ровные, точно крошечные жемчужины. Ее волосы теперь тоже кажутся более мягкими и волнистыми. А глаза… Вэл понимает, что раньше уже видела их, только не могла определить, где.

Ведущая похожа на Китти.

Нет. Это слишком извращенно, слишком жестоко. С помощью искаженной внешности сестры организаторы стремятся манипулировать Вэл. Стараются сломить ее. И это работает. Она пятится к ступеням, не смея оторвать взгляд от экрана из опасения, что изображение может измениться. Из опасения, что лестница исчезнет, если посмотреть на нее.

Нужно верить, что всё останется на своих местах. Вытянув назад руку, Вэл загадывает желание, что нащупает ступени, усилием воли приказывает реальности подчиниться.

Свет выключается. Однако экран должен работать, демонстрируя кошмарную версию Китти. Но Вэл ничего не может разглядеть. Лишь слышит голос – высокий, нежный, ужасный.

– Слова – действительно плод воображения. Разве Господин Волшебник не учил именно этому? Воображение – самая могущественная магия в мире!

* * *

В самом начале они стоят в кругу и поют песню. Валентина всегда выхватывает плащ из темноты, и он всегда опускается на пол точно в центре, обрисовывая фигуру Господина Волшебника.

Тот наблюдает за детьми, держась в тени на краю поля зрения, и вступает в действие лишь тогда, когда требуется его присутствие. Друзья очень юны, открыты и жизнерадостны. Их игры наполнены смехом, пением и радостью. Выпуски мелькают мимо сплошным потоком, в котором легко потеряться.

Но, если внимательно следить за ними, то становится очевидно: по мере уроков и игр дети выглядят всё меньше. Всё больше напоминают друг друга. Их черты и индивидуальность характеров понемногу стираются.

Каждый раз, как Хави поправляют, он теряет частичку своей шаловливости, глаза чуть тускнеют. Каждый раз, как Маркуса возвращают к реальности, он рисует всё невыразительнее, а его новые творения кажутся бледными копиями предыдущих. Дженни постепенно прекращает искренне веселиться и вместо этого просто делает и говорит, что велено, лишь бы заслужить еще одно объятие Господина Волшебника. Бесконечная энергичность Китти сменяется сонным послушанием, и она напоминает скорее куклу, чем ребенка. Айзек перестает играть и всё чаще лишь наблюдает за младшими друзьями, держась рядом со взрослым учителем и перенимая его манеры – превращаясь в тень тени.

А что же Валентина?

Она выглядит раздраженной, потому что тоже следит за товарищами по играм и тоже замечает изменения. А однажды, когда Господин Волшебник приближается к ней, притворяется, что не видит его, и только недовольно таращится в камеру с упрямой решимостью. В итоге же и вовсе прекращает играть в предложенные игры и убегает, если он наклоняется, чтобы нашептать девочке на ухо очередное правило. Понемногу она начинает вовлекать и других в новые активности.

А затем, между одним выпуском и другим, всё меняется. Дети собираются в круг, но когда принимаются петь, Валентина останавливает их и произносит уверенно:

– Не в этот раз. Сегодня он нам не нужен.

– Но он же приносит с собой волшебство… – растерянно комментирует Маркус.

– Нет. Мы сами и есть волшебство. – В ее глазах сверкает озорство, которое растерял Хави. Она сосредоточенно щурится, тянется в темноту и достает оттуда плащ. Но вместо того чтобы отпустить его и позволить слететь вниз, расстилает на полу, точно покрывало для пикника, и подталкивает плечом Маркуса. – Давайте посетим сегодня аквапарк и поучим Китти безопасному поведению на воде!

Юный творец колеблется, однако вскидывает руки, начинает рисовать и расплывается в улыбке, когда всё получается: образы разрастаются, принимают более и более сложные формы. И никто не одергивает его, не велит сдерживать силы. Вскоре появляется невероятный аквапарк с множеством высоких и крутых горок, огромным бассейном, который пополняет водопад, и шезлонгами для отдыха рядом. Дети наперегонки бегут туда, восторженно вопя.

Лишь Дженни медлит. Она единственная из всех кажется неуверенной и оглядывается на Вэл.

– Всё в порядке, – успокаивает та подругу.

– Но Гос…

– Новое правило, – весело щебечет Валентина. – Мы не называем его по имени. Он тоже должен иногда отдыхать. Мы же не хотим разбудить его?

Она подмигивает остальным, снова оборачивается и смотрит прямо в камеру, уже серьезно, без намека на улыбку, скорее вызывающе, после чего опять возвращается к обычному детскому поведению и скачет вприпрыжку, чтобы присоединиться к игре друзей.

Дальше выпуски становятся иными. Когда что-то выходит из-под контроля или кто-то плачет либо дерется, из темноты появляется фигура. Вот только Господин Волшебник уже не выглядит таким же живым и вездесущим, как прежде. Теперь руководит Валентина, направляя игры, вызывая магию. Творения Маркуса снова обретают объем и кажутся реальнее настоящих предметов. Озорство Хави возвращается в полной мере. Айзек чаще веселится вместе с друзьями, не забывая заботиться о них, а не просто наблюдает издалека со встревоженным видом. Китти