Маргарет Миллар - Кто-то в моей могиле Страница 61

Стыд — вот мой ежедневный удел, только он и кормит меня. Нужно ли удивляться, что я истощен. Мне незачем жить, но я прохожу сквозь череду людей, закованный в собственное тело, я уже давно хочу сбросить эту кожу, чтобы снова увидеть вас, моих самых любимых, тебя и Аду. Я приехал сюда, чтобы увидеть тебя, но мне не хватило на это смелости. Вот поэтому я и пишу: чтобы хоть ненадолго прикоснуться к тебе, чтобы еще раз сказать себе, что смерть моя не будет окончательной. Останешься ты, единственное доказательство того, что я существовал на этом свете. Больше у меня ничего нет.

Только память: как она плакала перед самым твоим появлением на свет, день за днем, у меня даже возникало желание пустить все эти слезы на то, чтобы превратить в цветущие поля сухую пыльную землю вокруг. Пыль и слезы — вот что я помню лучше всего о дне твоего рождения. Плач твоей матери и пыль, проникающая сквозь запертые двери и закупоренные окна, закрытую печную заслонку. И перед самым моментом, твоего появления на свет она сказала мне: «Что, если ребенок будет похож на тебя? Господи, спаси нас, мое дитя и меня». Ее дитя, не мое.

С самого начала она не подпускала меня к тебе. Чтобы защитить тебя. Она говорила, что у меня микробы, что я весь в грязи из-за того, что работаю со скотом. Я непрестанно мылся, мои плечи уже болели оттого, что я качал воду из колодцев, но все равно я был грязным. Она говорила, что должна оберегать ребенка. Ее ребенка, и никогда моего.

Я не мог протестовать, я даже не мог громко сказать об этом хоть кому-нибудь, но я должен сказать об этом тебе до того, как покину этот свет. Я должен громко объявить, хотя и поклялся ей, что не буду этого делать, объявить — ты моя дочь. Я умираю в надежде, что твоя мать возьмет тебя с собой на мою могилу. Храни Господь тебя, Дэйзи, и твоих детей, и детей твоих детей.

Твой любящий отец