Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт Страница 6

– Работа никогда не пугала меня, инспектор… если только от нее есть хоть какой-то прок.

– А кто-нибудь когда-нибудь заверял вас, что от каждого шага, который мы делаем, ведя расследование, непременно будет прок?

– Нет, никто и никогда!

– Ну вот, а я уж думала, что мы опять начнем спорить.

На этом мы решили закончить. Обоим было вполне ясно, что нужно делать, зато неясным оставался порядок действий, как это обычно и бывает. В итоге мы решили, что в первую очередь должны посетить судью Муро.

Я позвала Маркоса, чтобы он попрощался с Гарсоном, и мой муж с радостью покинул свою мастерскую. Он тотчас предложил Гарсону выпить по бутылке пива, и тот, разумеется, отказываться не стал. Эх, а ведь я, кажется, могла это предвидеть! Надо было проводить его по-тихому, забыв про законы вежливости. И теперь передо мной сидели Маркос с Гарсоном, словно соединяя воедино две совсем разные части моей жизни, а это мне очень не нравилось. Я всегда исходила из того, что во мне сосуществуют две личности: жена и сотрудник полиции, поэтому я терпеть не могла, когда кто-нибудь, принадлежащий к одному из этих миров, вдруг вторгался в другой. Слишком много известно обо мне и там и там. Помню, какое-то время назад я рассказала об этой своей особенности мужу, но он отнесся к моему признанию с пренебрежением, назвав пустым вздором. По мнению Маркоса, сколько бы мы ни пыжились, доказывая обратное, каждый из нас являет собой одно целое, которое разделить невозможно. Поэтому моя попытка продолжать и дальше жить двумя параллельными жизнями, как ему виделось, без всякой нужды ломала человеческую природу, мало того – несла в себе опасность для душевного равновесия. Я же доказывала, что в своей служебной ипостаси я циничная, жесткая и даже в какой-то степени одержимая, а в частной жизни – уравновешенная, мягкая и достаточно вялая. Я помню, какое выражение появилось у него на лице, когда он услышал это самоопределение, – губы сразу скривились в иронической улыбке, и когда я потребовала объяснений, он только и сказал: “А я вот большой разницы никогда не замечал. – Правда, буквально через секунду поспешил добавить: – Вообще-то я просто уверен, что и на службе ты тоже мягкая”. Мне не стоило труда уловить в его словах сарказм – и с упрямством, достойным лучшего применения, я решила и впредь оставаться разной в каждой из двух своих жизней.

Короче, в тот вечер и мой товарищ по службе, и мой муж были явно расположены к дружескому общению. А я бдительно за ними наблюдала, ожидая, когда им прискучит обмениваться банальностями. В тот же самый миг я собиралась вмешаться в их разговор и положить конец нашему сборищу. Но не тут-то было: один бросал фразу, другой подхватывал, и все новые и новые слова то разлетались по гостиной, словно комары над болотом, то расползались, словно пятна плесени в темных углах. В довершение всего Гарсон начал делиться с Маркосом некоторыми подробностями нашего нового дела. Мой муж, услышав очередную деталь, только еще шире распахивал глаза, не скрывая искреннего любопытства. Потом он порылся в памяти:

– Пять лет назад… Нет, не помню, чтобы читал что-то про это убийство. К тому же я человек рассеянный, а так как работа у меня весьма однообразная, мне трудновато сообразить, в каком году что случилось.

– Ага, потому что ты вечно занят одним и тем же – разве что при разных женах, – выпалила я с непонятной злобой.

– Вот черт, язычок у вас, инспектор, как у хамелеона, такой же длинный и быстрый! – засмеялся Гарсон, хотя и не без чувства тревоги, так как не желал присутствовать при семейной ссоре.

Маркос тем не менее словно не обратил никакого внимания на мою реплику.

– Да, тогда я был женат на Сильвии, но вряд ли это освежит мою память – мы с ней никогда не обсуждали газетные новости.

– Это дело велось по-тихому, – пояснил Гарсон.

– К тому же, насколько мне известно, в те времена газеты еще не проявляли столь нездорового интереса к подобным вещам, – вставила я.

И тут мне показалось, что настал вполне подходящий момент, чтобы завершить посиделки.

– Ну, бог с ним, с этим делом. А вы не думаете, что пора бы уже и ко сну готовиться? Завтра всем рано вставать.

– Не беспокойся, Маркос, я не такой скрытный, как твоя жена. Если тебе интересно, чем мы заняты, непременно сообщу, когда появятся какие-нибудь новости.

Я почувствовала, как лицо мое сделалось пунцовым от внезапной вспышки гнева.

– А вот как раз этого вы и не сделаете! Нынешнее наше дело требует такой же конфиденциальности, как и любое другое. И вообще, вам пора отправляться домой, завтра ровно в восемь я буду ждать вас в комиссариате.

– Будет исполнено! – выпалил Гарсон с веселой улыбкой и продолжал шутить, пока Маркос провожал его до двери.

Вернувшись, Маркос повел себя именно так, как я и ожидала, – стал выговаривать мне за мое поведение:

– Ну как ты могла так грубо обойтись с бедным Гарсоном?

– Мы с бедным Гарсоном отлично знаем друг друга, и каждый из нас понимает, где пролегает граница, которую лучше не переступать.

Маркос продолжал ворчать, пока мы не погасили свет. Но этот эпизод только укрепил меня в мысли, что я была права, желая, чтобы две сферы моей жизни, служебная и домашняя, как можно меньше соприкасались. И еще я убедилась, что это вновь открытое дело может быть для кого-то куда интересней, чем только что совершенные преступления.

Глава 2

Судья назначил мне встречу у себя в кабинете в девять утра. Признаюсь, мне хотелось познакомиться с человеком, который при таком наплыве срочных дел, ожидавших суда, – а все дела здесь срочные, – дал убедить себя и возобновил расследование столь давнего убийства. Интуиция, а может, и предрассудки, от которых никто из нас не свободен, нарисовала в моем воображении образ судьи-энтузиаста, из тех, что, несмотря на многолетнюю службу, продолжают относиться к Закону как к пылающему факелу, всегда готовому высветить истину. Но моя интуиция (как порой случается) и мои предрассудки (как случается всегда) были решительно посрамлены, когда я увидела судью. У Хуана Муро был усталый вид, он сидел передо мной в философской задумчивости, ничего общего не имевшей ни с энтузиазмом, ни с несокрушимой