Тихая ночь - Энн Кливз Страница 6

у нее начиналась только в девять, и они успевали позавтракать вместе. Сам он вставал с трудом, а Эдит в это время года и вовсе почти не спала. Часто, просыпаясь ночью, чтобы сходить в туалет, Кенни чувствовал – она лежит с открытыми глазами. Густые шторы не помогали – белые ночи сбивали ее внутренние часы. Так они действовали на некоторых людей.

Если Кенни не спал, то становился раздражительным, мысли метались. Эдит же просто бледнела, никогда не жалуясь на усталость и не пропуская работу. Однажды он уговорил жену взять у врача снотворное, но таблетки делали ее вялой, и она перестала их принимать. Он радовался, когда дни становились короче и она возвращалась к обычному состоянию.

Эти полчаса за завтраком Кенни ценил особо. Пока он умывался и одевался, Эдит успевала заварить чай, и по дому разносился аромат поджаренного хлеба. Сейчас Эдит была в душе – слышно было, как наполняется бак.

Она управляла центром помощи для пожилых и инвалидов. Кенни все еще трудно было в это поверить – его Эдит отвечает за бюджет и персонал, ездит на совещания в Леруик, элегантная, с собранными в пучок волосами. Она обучала весь шетландский персонал правилам ухода за пациентами. Кенни поражали сила и решительность жены. Такси и автобус привозили стариков со всех островов. Иногда она упоминала их по именам, и его потрясало, что некогда крепкие, грозные люди теперь стали беспомощными и слабоумными. «И я таким стану? – думал он. – Буду коротать дни за бинго?»

Однажды он обмолвился об этом, и Эдит резко ответила: «Повезет, если так! С такими сокращениями бюджета центр может и не дожить до нашей старости». Больше Кенни не заговаривал об этом. Единственное утешение – он, скорее всего, умрет первым. Женщины всегда живут дольше. Одно он знал точно – остаться одному было бы невыносимо.

Кенни налил чай, намазал тост маслом, и тут вошла Эдит – уже одетая, с влажными волосами, собранными в пучок.

– Какие планы на сегодня? – спросила она.

– Прополка брюквы, – ответил он.

Эдит сочувственно поморщилась, понимая, какая это нудная, изматывающая работа – прореживать всходы, чтобы корнеплодам было куда расти.

– Что ж, – вздохнула она, – погода хорошая.

Но со вчерашнего вечера Кенни все же подумывал выйти в море. Не сказал Эдит – она так много работала, что он чувствовал себя школьником, собирающимся прогулять уроки.

Эдит допила чай и собрала бумаги в бывшей комнате Ингрид, теперь своем кабинете. Кенни проводил ее до машины, поцеловал на прощание.

Собираясь сначала пару часиков потратить на брюкву, он неожиданно свернул к пляжу, где в сарае хранились мотор, снасти и ловушки. Дул легкий восточный ветерок. Может, все же взять кого-нибудь с собой, кто сейчас свободен? Мартин Уильямсон – приятный парень, но утром он обычно час проводил в магазине перед сменой в кафе «Сельдяного дома». Кенни остановился и в тишине услышал крики тупиков на мысу. Их стало меньше, чем в детстве, но все же достаточно, чтобы наполняли все вокруг гомоном.

Чтобы срезать путь, он пересек галечную полосу между дорогой и песком, осторожно ступая. Однажды Кенни подвернул здесь ногу, и та болела несколько дней. Когда на тропу легла тень от «Сельдяного дома», он остановился. Здание казалось пустым – кафе открывалось позже, машин не было.

Сарай стоял у дороги, ближе к пристани. Они с Лоуренсом построили его на совесть, хотя часть железной кровли скоро потребует замены. Замков никогда не вешали – сараем пользовались все рыбаки из Биддисты, а чужие сюда не заглядывали. Раньше на пристань доставляли все необходимое – уголь, зерно, корма для животных. Теперь здесь иногда останавливались яхтсмены, но в этом году их почти не было.

Дверь держал массивный засов – чтобы не хлопала на ветру. Сегодня засов был отодвинут, дверь приоткрыта. «Кто так небрежен? – подумал Кенни. – Один порыв ветра, и вырвет петли». Вероятно, Родди Синклер – ему нет дела до других. Как-то раз он устроил здесь вечеринку, и наутро Кенни нашел груду красных банок, пустую бутылку из-под виски и незнакомого парня в спальнике. Кенни распахнул дверь, в нос ударил знакомый запах машинного масла и рыбы.

После мыслей о Родди сначала он решил, что висящая под потолком фигура – очередная шутка. Пьяный розыгрыш, который Родди устроил после вечеринки у Беллы. Наверняка при ближайшем рассмотрении окажется, что это мешок с удобрениями, набитый соломой, а сверху натянуты черный пиджак и брюки. Голова была гладкой и слегка блестела. «Прям как человек, очень похож», – подумал Кенни. Он толкнул фигуру. Та оказалась тяжелой – явно не соломенной. Тень качалась на стене, тело повернулось, и Кенни впервые увидел лицо – белую пластиковую маску клоуна с широкой красной улыбкой и пустыми глазами, от которой отражался солнечный свет.

Потом он разглядел настоящие руки – кожу, костяшки, аккуратные ногти, как у женщины. Но это был мужчина – лысый и мертвый. Он висел на балке, ноги чуть-чуть не касались пола. Рядом валялось перевернутое ведро – видимо, он использовал его как подставку, а потом пнул. Кенни почувствовал, как подкатывает тошнота. Ему захотелось снять маску – она казалась кощунственной на мертвом лице. Но он не смог заставить себя прикоснуться. Вместо этого он схватил тело за руки, чтобы остановить жуткое раскачивание – не мог вынести, что оно болтается, словно пугало на виселице.

Первой мыслью было позвонить Эдит на мобильный. Но чем она могла помочь? Стуча зубами, он вышел, опустился на гальку и набрал 999.

Глава 5

Перес узнал новости по телефону, когда ехал на работу из дома Фрэн. До этого звонка, одурманенный недосыпом, он машинально вел машину, полностью погрузившись в воспоминания о вчерашнем вечере. В голове звучала мелодия, которую Фрэн включила на CD-плеере, когда они вошли в дом, – женский голос, что-то кельтское, незнакомое. Перес поймал себя на мысли, что, возможно, придает слишком большое значение произошедшему. Он всегда был склонен к самокопанию. Его бывшая жена Сара говорила, что он слишком многого от нее ждет, слишком эмоционально зависим. «Нужно быть жестче, – думал он. – Быть мужчиной. Меньше зависеть от женского мнения».

Звонок заставил его собраться. Работа была его константой, ее он умел делать хорошо. Сэнди, никогда не отличавшийся красноречием, в стрессовых ситуациях и вовсе начинал говорить бессвязно. Приходилось внимательно вслушиваться в каждое слово.

– У нас самоубийство, – сообщил Сэнди. – Кенни Томсон нашел его висящим в сарае, где рыбаки из Биддисты хранят снасти.

– Кто? – спросил Перес.

Голос в трубке перебил: