Остров грехов - Ким Чэхи Страница 58

class="p1">– Ты знал, что я, пока был здесь, целых три раза встречался с преступником? Пока полиция, включая тебя, из кожи вон лезла, я встретился с ним и узнал, где спрятаны трупы. Он все не прекращал хвастаться, демонстрируя мне тайник. Еще говорил, что хочет понаблюдать за расследованием, без конца выпытывал у меня информацию. Хотел по полной испытать радость от того, что его не могут поймать.

Хан Намги помедлил, будто в горле у него встал ком, а затем взглянул прямо в глаза Сонхо:

– Кстати, знаешь что? До того как я перевелся в другую школу, наш дом подожгли, и мама сильно повредила легкие из-за дыма.

– Не… не знал.

– Не знал, говоришь? Ха-ха. Реально не знал?

Едва Хан Намги замолчал, как Сонхо стал кричать:

– Да я ж тебе ничего плохого не сделал! Это все Хон Тхэги! Все это его вина! Я не мог тебе помочь, потому что боялся его. Я поэтому и стал полицейским: чтобы ловить и наказывать таких, как он.

Сейчас, в этой абсурдной ситуации, Сонхо захватили эмоции двенадцатилетнего школьника: так же он себя чувствовал и двадцать лет назад в кругу своих одноклассников.

– Я хотел помочь! Но не смог! Не смог я!

– Расслабься и выслушай меня до конца. Помнишь тот случай на экскурсии?

Ненадолго воцарилась тишина.

– Знаешь, что в дальнейшем стало с тем, кто меня мучил? Его родители, что до этого жили по отдельности, снова сошлись. Тот парень получил хорошее образование, примерным гражданином стал. Как думаешь, что я почувствовал, когда увидел в интернете статьи о его успехах?

Голову Сонхо сдавило пульсирующей болью. Он не помнил. Сколько бы за прошедшие несколько десятков лет он ни пытался вспомнить, как поранился и что с ним случилось, в голове каждый раз, будто сцены из фильма, вспышками один за другим мелькали лишь эпизоды, в которых Хон Тхэги мучил Намги.

– Ты что, правда не помнишь, как ударился головой? Зимой ты мне сам позвонил, сказал прийти на школьную крышу. Обычно вход туда запирали, чтобы никто не поднимался, потому что парапет слишком низкий. Но в тот день дверь была открыта. Было жутко холодно. Ты шел впереди, первым поднялся на крышу. А потом спросил: «Тогда ты видел меня?»

В голове у Сонхо раздался собственный голос.

«Тогда ты видел меня?»

Его стянутые руки задрожали. Головная же боль вдруг резко стихла. Перед глазами, словно флешбэк в кино, промелькнул видеоряд.

Я встречался с ним на крыше. С Намги.

Намги был напуган. Своими щенячьими глазами наблюдал за моей реакцией. А потом спросил:

– Зачем позвал?

– Тогда ты видел меня?

Намги замотал головой.

– Н… нет.

– Как твоя мама?

– Все еще в больнице. Говорят, она сильно повредила легкие. Ей нужно их лечить.

– Ты же все знаешь, да?

Мой взгляд стал жестче и пригвоздил Намги. Тот вдруг заплакал и стал умолять:

– Не знаю. Я ничего не скажу! Не скажу! Я никому не скажу, что ты поджег наш дом!

Я подбежал к нему. Схватил и припечатал к стене на крыше.

– Намги, ты труп. Хоть раз заикнешься об этом – и ты труп.

– Пусти! Пусти меня!

– Сдохни!

Я собирался толкнуть Намги, но он толкнул первым, и меня отбросило к низкому парапету – я перелетел через него и свалился с крыши. Больше я ничего не помнил. Вспоминается только печальное лицо мамы в больнице.

Флешбэк кончился, и Сонхо вернулся в реальность. Наблюдая за выражением его лица, Намги расхохотался:

– Вспомнил немножко? Видимо, ты повредил лобную долю и у тебя развилась амнезия? Я всегда тебя боялся. Мы с детского сада обитали в соседних домах, и я знал, что мама с вами не жила. Ты сбегал от отца, которого боялся, а я звал тебя к нам в гости, и мы играли вместе. А еще я хранил в тайне, что ты постоянно мучил собак, ловил мышей и вспарывал им животы, жег костры на пустыре. У меня и друзей-то не было, потому ты мне нравился, хоть и властвовал над своими друзьями. Но это ты меня таким сделал. Ты несколько лет меня донимал, бил и издевался надо мной, но тем инцидентом сломал меня окончательно. А наши послушные одноклассники, стоило только твое имя произнести, тут же голову склоняли. Ублюдочные дьявольские отродья[68]! А знаешь, почему я назвал тебя демоном? Фольклор – чушь собачья! Все потому, что если я схвачу такого злобного демона, как ты, то сам стану еще более злобным демоном!

Охваченный яростью, Намги подошел к Сонхо и влепил ему пощечину.

– О… о чем ты говоришь?! С чего бы мне убивать животных и пожары устраивать?!

– Ты вспорол живот котенку, которого я подкармливал, а я тебя еще и прикрыл после этого!

– Это не я, слышишь! Не я!

– Хочешь сказать, что не помнишь, как ложно обвинил меня во всем, а потом смотрел, как я гладил мертвое тело котенка? Ну ты и сволочь! Я ж тебе даже буддийскую притчу про настоятеля Чжаочжоу и кошку рассказал, чтоб ты вспомнил об этом! Кошка – символ прозрения. Но ты так и не прозрел! Тупой идиот!

Хан Намги еще раз сильно ударил Сонхо – на этот раз кулаком в грудь. Сонхо застонал.

– Ты все вспомнишь. Именно ты поджег наш дом! Я отлучился ненадолго, а когда вернулся, увидел, что над домом дым уже стоял столбом, жутко испугался и стал наблюдать за всем, укрывшись за забором. Ведь чуть что случалось, я всегда первым делом прятался. Потому что боялся твоего страшного в гневе лица. Но потом я подумал про маму – она осталась в доме, ужин готовила. Я уже собирался вылезти и тут встретился с тобой взглядом: убегая, ты выронил бутылку с растворителем. С таким же сожгли тех собак чиндо, Кансуль и Намсуль, а ты этого не помнишь! Сволочь!

Намги схватил с пола палку и ударил ею по бедру Сонхо.

– А-а-а!

Сонхо ответил сдавленным голосом:

– Это не я. Все это дело рук Хон Тхэги, не путай меня с ним. Ищи Хон Тхэги! Хочешь, я тебе помогу? У него точно были судимости. Я помогу его найти.

Сонхо потерял рассудок. Он без разбору тараторил, произнося абсолютно недопустимые для полицейского слова. Черт с ней, с этой психологической войной, нужно только вытащить себя из