Тайная академия слуг - Ким Иын Страница 58

Окружающие прислушались к их диалогу – точнее, монологу Юнджу. Кто-то хихикал, кто-то смотрел с укоризной, кто-то выплевывал оскорбления, а кто-то морщился от боли, потирая синяки, заработанные от Джинука.

– Этот парень так здорово расшвырял всех одной левой! Мне не хотелось смотреть, как тебя избивают, но когда я услышала о появлении твоего парня, сразу прискакала на место событий. Что-то в нем есть… Это видно по его лицу. Мужчина, который может внезапно появиться в Академии по своему желанию, и весь такой… таинственный… – возбужденно и без остановки тараторила О Юнджу. – Наверное, вся его жизнь – один большой секрет. Обычно люди, затевая схватку, делают это с расчетом – а он будто залетел сюда без всякого плана: пусть, мол, или все остальные погибнут, или я – мне все равно. Вроде того… Опасный парень – ух, аж дрожь берет! Но классный!

Хан Соджон все это время молчала. О Юнджу могла говорить что угодно – ей было все равно. Она думала лишь о том, как бы ей проникнуть в кабинет ректора.

Ли Джинук так и не рассказал ей, что случилось с Кан Юджин. Он снова ушел – так же, как и пришел – неожиданно и непонятно куда. Но до этого подсказал один способ. Если Хан Соджон хочет узнать что-то о дочери Кан Юджин, ей нужно пробраться в кабинет ректора – там, в тайной комнате, о которой мало кто знает, может храниться нужная ей информация.

О Юнджу все еще была под впечатлением:

– Он как Тони Люн, тот гонконгский актер, – такой весь классный снаружи, но холодный внутри. Крутой плохой парень! Один против всего мира! Ну, короче… человек без цели. Ему все равно, что происходит вокруг, – да пусть весь мир разрушится! Неуловимый и словно не из этого мира… Что он вообще делает в этом месте? Ты знаешь? Конечно, знаешь, ведь это твой парень… Скажи! И, кстати, вот так пользоваться своими связями – разве это не против правил, а?

– Тишина в классе! – Чо Инсок разобрался с проектором и включил его. – Урок уже начался, а вы все болтаете… Не хотите слушать – уходите!

О Юнджу поджала губы и замолчала.

На экране перед ними появился большой портрет – портрет «цели» их класса. Да, такими были занятия по истории в Академии – тут разглядывали не портреты исторических личностей, а портрет «цели». И сама история, конечно же, была историей «цели». Словно изучая досье на преступника, начинали с имени и возраста, а затем переходили к биографии. Фото, интервью, социальные сети и личная жизнь, скрытые привычки и слабости. Чем занимается, с какими проблемами сталкивается в последнее время. Чтобы атаковать «цель», нужно сначала ее понять. Знай все о враге, и ты победишь.

– Уже догадались, наверное, – это ваша «цель». Кто хочет кратко изложить все, что нам известно о нем?

Официально это было первое занятие, где им рассказывали о «цели», но многие ученицы уже что-то о нем знали. Не так уж сложно было выяснить, кто именно из глав больших корпораций является хозяином колли по кличке Лэсси. Сон Боми тут же вызвалась отвечать:

– Имя – Кан Чжунсок. Возраст – сорок с лишним, ближе к пятидесяти. Владелец строительной компании, входящей в топ-десять отрасли. Он ловко воспользовался строительством городов – спутников мегаполисов в Корее, инвестируя в строительные проекты, и за двадцать лет создал свою империю. Родился у бедной одинокой матери, которая работала в ресторане. В подростковом возрасте остался сиротой. Когда он учился в средней школе, Министерство иностранных дел проводило программу для одаренных студентов, и по всей стране было отобрано только два человека, которым полностью покрывали расходы на обучение в старшей школе и университете. Он как раз стал одним из этих студентов и поехал учиться в США, где окончил архитектурный факультет Колумбийского университета, а затем основал строительную компанию в Корее, добившуюся огромного успеха.

Чо Инсок усмехнулся:

– Хорошо все разведала, я смотрю…

Похвала или насмешка? Сон Боми с недоверием посмотрела на него.

Хан Соджон была поглощена другими мыслями. В какое время лучше незаметно проникнуть в кабинет ректорши? Она не слышала слов Чо Инсока. Главное – не попасться на глаза остальным ученикам. Значит, лучше всего это сделать прямо посреди занятия. Но притом и в кабинете не должно никого быть… В таком случае, лучшее время – когда ректор и ученики собираются вместе. Например, какое-нибудь мероприятие – на нем будет присутствовать не только ректорша, но и весь педагогический состав. Мероприятия… ближайшее – празднование дня основания Академии, 127-летия. Да, нужно метить на это время.

– Это информация, которую легко раздобыть в открытых источниках, – продолжал Чо Инсок. – Молодец… Но это не самое главное. Наша задача – не просто все знать о «цели». Мы должны не только изучить «цель», но и переиграть ее. Как этого достичь?

Никто не смог ответить на этот вопрос. Чо Инсок продолжил:

– Нужно знать даже те секреты, которые никто не знает. Только так можно проникнуть в уязвимые места цели и атаковать ее.

Преподаватель замолчал и окинул взглядом учеников. Он хотел заставить их сосредоточиться на его следующих словах.

– В тех фактах, что все и так знают, кроются некоторые утаенные от всех детали. Та самая программа для одаренных детей… Кандидаты на получение стипендии должны были быть сиротами. Мать Кан Чжунсока умерла как раз тогда.

На экране появилось старое фото. На нем был Кан Чжунсок – вероятно, когда он был в средней школе, вместе с матерью. Его веки опухли, словно он долго плакал, а на лице его матери виднелась печальная улыбка.

– Это последнее фото, на котором они вместе.

Среди учеников возникло небольшое волнение. Не может быть… Неужели это правда? Они оглядывались друг на друга и качали головами.

– Что, думаете, Кан Чжунсок своими руками убил свою мать? – с насмешкой сказал Чо Инсок. – Ну и ученики нынче пошли!.. Нет, она сама. Поставила на кон все ради своего собственного сына. Как? Она инсценировала собственную смерть и отправила сына в приют. С этого момента Кан Чжунсок остался один, и понятие дома, которого он лишился, приобрело для него огромный смысл.

Мать… Что тут сказать – такова материнская любовь. Мать – это существо, готовое на все ради своего ребенка.

Хан Соджон думала о