Укротить дьявола - Софи Баунт Страница 57

«Бабушка».

О, черт, я ведь не перезвонила ей в клинике…

Хватит! Сегодня же покупаю билет на автобус и еду в станицу. Я больше не могу так жить, скрывая от единственного родного человека то, что со мной происходит. Она всегда умела меня утешить, подобрать правильные слова, благодаря ей я была счастливым ребенком, несмотря на то что мои родители погибли, и сейчас бабушка нужна мне, как никогда.

Я вытираю слезы и отвечаю на звонок.

– Мне так стыдно, – сразу выпаливаю я, – правда, я хотела позвонить, но ужас, сколько всего навалилось. Я уже еду покупать билеты и к тебе, хорошо? Вот прям…

– Эмилия, – раздается женский голос в телефоне, но голос этот далеко не моей бабушки.

– Вы кто?

– Тетя Инна, ваша соседка. Ты ведь не забыла меня?

Какого черта?

– Ой, конечно, здравствуйте. Почему вы звоните с телефона бабушки?

На линии вдруг воцаряется молчание.

– Эми, я бы не хотела рассказывать об этом по телефону, но должна. Честно говоря, вообще не знаю, как сообщать подобные новости…

– Что случилось?

Я чувствую, как немеют руки.

– Твоя бабушка… она… она умерла от инсульта. Я соболезную и…

Телефон падает на сиденье. Я теряю голос. И не в состоянии произнести ни слова. Сердце надрывно бьется и вмиг разрывается, точно планета от удара гигантского метеорита – с такой бешеной силой, что куски разлетаются по всей галактике. Из трубки продолжают доноситься слова соседки, она повторяет мое имя, и я безотчетно протягиваю руку, чтобы поднять телефон. Вызов сбрасывается. Я смотрю на черный экран, как загипнотизированная.

Не могу дышать, не могу говорить, не могу осознать происходящее – меня словно накрыло цунами, я захлебнулась, и мое мертвое тело несется по дну, разбиваясь о камни.

Последний огонек надежды гаснет.

Я в полной темноте.

Что-то скрутило мою душу и выжало до нестерпимой боли, заставляя визжать и полыхать каждую клетку, мне не пошевелиться, и я надеюсь, что это сон, просто сон… скоро проснусь в своей постели, бабушка разбудит меня, поставив на тумбочку кофе и любимые блинчики со смородиной, и весь последний год окажется выдумкой подсознания, окажется…

Новое уведомление.

Не отдавая себе отчета, я открываю сообщение, и меня вмиг перекидывает на какой-то сайт, на экране появляется знакомое изображение, то самое изображение… пеликан, который раздирает клювом свою грудь, и кровь течет, чтобы дать напиться птенцам.

Картинка исчезает, остается лишь сообщение:

Добро пожаловать, Эмилия.

Глава 28

Покайся…

Моя последняя ошибка…

Я тебя уволю, Виктор.

Это в лучшем случае!

И ни родственники, ни заслуги тебя не спасут, понял?

Возьми трубку!

Считаешь себя самым умным?

Ты обещал мне эту девчонку! Какого черта с тобой происходит?

Скоро сам станешь подозреваемым, идиота кусок.

Я читаю град сообщений от начальника, который (мягко говоря) своего подчиненного – меня чудесного – на дух не переносит и хочет контролировать каждый вдох, он мечтает нацепить на меня ошейник и затянуть ремень до удушья.

Прошлый мой начальник ушел на пенсию. Ему нужен был лишь результат. Это устраивало нас обоих. Он не пытался втиснуть меня в жесткие рамки: я их сломаю и убегу.

Новый начальник любит порядок. Где я и где порядок? Я живу в хаосе! И расследую дела по-своему. Моего нового господина это устраивало какое-то время, но с появлением Евы все изменилось.

Вокруг меня глаза и уши. Такая уж работа. Ручные крысы быстро узнали, что я проводил время со странной девчонкой, которая очень уж похожа на ту, кого я описывал как подозреваемую по делу об убийствах больше сорока человек. Известные бизнесмены, бюрократы, знаменитости… кого только нет в ее списке.

За это ей дадут пожизненное. Ева сгниет в тюрьме. И то потому, что наложен мораторий на смертную казнь.

Я умудрился проболтаться. Психологи, которые работают с нами, душу из тебя вытянут, не то что информацию о какой-то девчонке. Я клинический идиот. Должен был говорить только о «Затмении», ведь она лишь их наемница, но я был на эмоциях, когда узнал, что Ева жива, не смог скрыть чувств. Иногда я завидую Леониду. Я видел, как его допрашивали, но он не то что ни слова не обронил о тайном обществе, он даже не отреагировал на вопросы дознавателей и психологов, ни одна мышца на его лице не выдала лжи.

Зато я облажался по полной программе в начале года. Но я не знал, как все обернется… не знал, какая Ева на самом деле.

Нашим проще поверить, что сумасшедшая девчонка перебила столько человек, чем признать существование тайной организации.

Когда я первый раз рассказал о международном сообществе, меня высмеяли. Никто и слушать не хотел. Еще бы. Тайное общество вигилантов «Затмение». Звучало, как бред шизофреника. Кем меня и считают. Кто я и есть. Лишь когда я начал приносить одно доказательство за другим, начальство прислушалось.

Теперь они хотят получить киллера из этой организации и пытать, пока все не расскажет.

Ева не расскажет.

Она скорее возьмет вину на себя или перегрызет вены, чем кого-то выдаст. Она ненавидит «Затмение», но не предаст родных. Там почти вся ее семья.

Есть только один путь.

Я должен прекратить отношения с Евой. Через меня ее найдут. Я обязан найти лидеров «Затмения», привлечь их к ответственности, и тогда я смогу отправить Еву на лечение в клинику. Я докажу, что они уничтожили ее разум, что она не виновата, не осознавала, что делает.

До сих пор я не понимаю, как Ева становится машиной для убийств.

Когда в клинике Лео достал пистолет и направил на меня, то взгляд Евы изменился. Словно в ее теле оказался другой человек. Через мгновение это снова была она. Секундного помутнения хватило, чтобы я понял, кто встал на мою защиту. Рената. Она же вонзила мне в плечо кусок зеркала. В прошлом году именно она хотела меня убить. И именно ее так боится сама Ева – своей другой личности.

Вопрос лишь: можно ли избавиться от психологического аппендицита, который Ева называет Ренатой?

– На рыбалку бы, а? – хлопает меня по плечу Кальвадос и садится рядом. – Хотя о чем это я? Ты же отпускаешь всех рыб, которых поймал. Еще и слезу пускаешь, когда я крючок из их пасти вытаскиваю.

– Господи, да было один раз, – ворчу я, кидая в воду ракушку.

Я сижу на берегу Черного моря. Дышу свежим соленым воздухом, он приятно ласкает холодом щеки и подхватывает волосы на макушке. Тоненькие прозрачные волны шелестят о каменистый берег. На них катаются кусочки водорослей. Между камней ползают маленькие крабы, один из них прячется под камнем совсем рядом и выглядывает, наблюдая за мной.

На этом берегу люди редко бывают. Живности здесь много.

– Конечно, – фыркает друг и устало падает рядом. – Больше ты со мной на рыбалку не ходил. Я уже молчу про охоту. Кальвадос ловит одного из крабов и разглядывает, пока тот активно щелкает крохотными клешнями.

– Живодер.

– Ты здесь всю ночь чахнешь? – Кальвадос сажает краба мне на макушку и по-детски радуется, наблюдая, как я пытаюсь вытащить бедное существо из своих волос. – Синий весь от холода.

– Мне нужно проветрить голову.

Краб щиплет меня за большой палец, но я аккуратно опускаю его в воду.

– Пытаешься выветрить из мыслей сексуальную блондиночку, – пошло подмигивает он, – с пистолетом в сумочке?

– Иди к черту, – бормочу я, сжимая в кулаке камень.

– Брось! Хватит раскисать тут, как бумага в унитазе. Нравится тебе девчонка, с кем не бывает? Переживешь. Давай найду подругу на вечер? А лучше несколько. Полегчает.

– Воздержусь.

– Мм… – улыбается он до ушей, – влюбился, да? Ты ж мой сладкий страдалец.

– Влюбился? Нет. Это не то слово. – Я нервно протираю глаза кончиками пальцев, – я не влюбился. Все намного хуже! Ева так плотно обосновалась у меня в голове, что уже город там построила. С торговыми центрами, стадионом и церковью, где я ей молюсь!

Я кидаю камень в море, и он со всплеском тонет под водой, из-за чего банда мини-крабов настораживается.

– Оу… гхм, – моргает Кальвадос и чешет свою лысину. – Ну… любой мужик тебя поймет. Она красотка. Обалденная. Только слюни и подбирай.

– Я не любой, – раздражаюсь и отбираю