Няня из черного дома - Вон Чангён Страница 54

С возвращением в начальную школу Хёгу начал проявлять признаки гениальности. Он, само собой, значительно превосходил сверстников в рисовании, а еще у него была феноменальная память. Однако он сильно отставал от других детей в областях, которые понять можно, только обратившись к чувствам. Мальчик на лету усваивал правила языка и различные математические формулы, но сколько ни читал он сказок, понять их не мог. Одноклассники дразнили его за то, что у него нет родителей или что он живет в приюте, и ладно если бы Хёгу в ответ просто забирал у них какой-нибудь ластик без разрешения – вместо этого он и глазом не моргнув вершил самую настоящую месть, например ломал все школьные принадлежности обидчика.

Мальчик не задевал и не толкал одноклассников, когда никто не видел. Подобное казалось Хёгу теперь лишь детской забавой, тем более что он уже успел выяснить, что повсюду развешаны камеры видеонаблюдения. Этот гаденыш ловко манипулировал детьми, встревал между ними, натравливал друг на друга или же, наоборот, помогал им сплотиться, подбивая нападать на старших. Последним же оставалось лишь беспомощно подвергаться этим нападкам. Чтобы предотвратить все это, нужно было убедить Хёгу в том, что иначе его могут выгнать из школы, а в других заведениях ужасно неудобные условия. Иными словами, мальчишку надо было не воспитывать, а прагматически убеждать.

Процесс шел медленно, но верно, по крайней мере, так казалось, пока не произошел один инцидент.

В приют попал новый мальчик: вместо приветствия он выплюнул трубочку от напитка в ближайшую клумбу – настолько он был невоспитан. Он был крупнее и полнее своих сверстников, поэтому было довольно трудно определить его возраст; к тому же из-за своей смуглой, похожей на змеиную чешую кожи от него прямо-таки веяло опасностью. Намеренно сморщивая свои глазки под тонкими бровями так, что они походили на семена клена, мальчик этот стремился продемонстрировать всем свое дурное поведение.

Когда новенький – в качестве предупреждения или чего-то в этом духе – плюнул Хёгу под ноги, забеспокоилась я вовсе не о своем подопечном, а о самом новеньком. Сказать по правде, я по одной только спине поняла, что Со Хёгу пришел в восторг. Он почти завилял несуществующим хвостиком, как пес, что нашел себе новую игрушку. Интуиция подсказывала, что, если оставить все как есть, тот салага может попросту распрощаться с жизнью.

Первые несколько дней обошлись без происшествий, но я все понимала. Едва Со Хёгу увидит новенького, он тут же претворит свой план в жизнь. Вот только разузнать сущность этого плана у меня не вышло. Когда я увидела, как новенький, запыхавшись, бежит к детской площадке, меня будто потянула невидимая сила, и я побежала за ним.

– Такой свинорылый мешок дерьма, как ты, сюда и забраться-то не сможет, да?

Как и ожидалось, на самой крыше детской горки стоял Со Хёгу, а новенький, купившийся на дешевую провокацию, крайне возбужденно карабкался наверх, намереваясь во что бы то ни стало добраться до него. Со Хёгу буквально зевал от скуки, демонстрируя, насколько легко и просто ему удалось все провернуть.

И тут я будто увидела будущее, в котором новенький летит вниз с высоты. В результате так и случилось. Толком не разглядела как: возможно, Со Хёгу пнул его или наступил ему на руки. Я же бросилась к новенькому, поймала его, и мы покатились кубарем. Приняв на себя тяжелый вес мальчика, я чувствовала, будто осталась теперь без рук и без ног. Убедившись, что он не пострадал, я подняла взгляд на Со Хёгу – лицо его выражало явное недовольство.

Новенький даже вздохнуть не мог, будто отключился с открытыми глазами. Я привела его в чувство: едва он задышал, тут же зарыдал во все горло. Сбежались воспитательницы. Тяжелую тушу новенького смогли поднять только вдвоем. Он вцепился ногами и руками в воспитательниц и, продолжая заливаться слезами, побрел в здание приюта.

С трудом опираясь на руки и ноги, я поднялась и сказала, будучи не в силах толком разогнуться:

– Сейчас я спасла не того мальчика, а тебя.

Хёгу медленно спустился вниз. Я же ощупала свое скрюченное тело. Ощущение было такое, будто на обоих плечах, руках, пояснице и лодыжках порвались связки. В полусогнутом положении мой взгляд находился на одном уровне со взглядом Хёгу.

Мальчик немного постоял, а затем, цокнув языком, спросил:

– И вот обязательно было так делать?

Да, так и есть: я спасла вовсе не новенького, а Со Хёгу. И причина была проста.

– Только так ты станешь человеком.

Хёгу немного помолчал, а затем закатил свои глазки цвета шоколада.

– Тот тип слишком легко ведется на детские подколы. У него был такой смешной вид, разве ж можно тут устоять?

Я усилием воли разогнулась и посмотрела на мальчика сверху вниз.

– Когда подкалываешь кого-то по-детски, сам становишься ребенком.

Хёгу хмыкнул протяжнее обычного и кивнул.

– Крепко ж тебе досталось.

Он уставился на меня, вытянув губы трубочкой. Я дотронулась пальцами до его волос. У меня дрожали и руки, и сердце, а мальчишка не шелохнулся, хоть на его лице и было написано недоумение. Я тихонько погладила его по отливающим блеском волосам. Он выпучил на меня свои глаза, но по-прежнему молчал.

От нескольких поглаживаний мое тело разболелось с новой силой. Некоторое время мне пришлось походить к ортопеду, зато Хёгу с тех пор больше новенького не трогал.

* * *

Однажды Хёгу засыпал меня вопросами о том, почему то или иное преступление считается преступлением и можно ли сделать так, чтобы не попасться. Вместо того чтобы ответить самой, я включила ему одну передачу.

В этой телепередаче профайлер – ее постоянный гость – рассказывал о различных преступлениях. Хёгу не мог глаз оторвать от телевизора, будто приклеился к нему. Он был поглощен просмотром, когда профайлер сказал: «На данный момент в мире нет возможности идеального преступления. Любого преступника в конце концов поймают. Поймают во что бы то ни стало». От этих слов у мальчика необычно заблестели глаза.

После этого он несколько дней не говорил ни слова.

О чем думал Хёгу в течение этих нескольких дней, проведенных в молчании? Что породило в его голове заявление о том, что идеальное преступление невозможно: отчаяние или пламя вызова? Еще до того, как узнать ответы на эти вопросы, я решила для себя, что буду наблюдать за мальчишкой до самого конца.

* * *

Я сама не заметила,