Неравная игра - Кит А. Пирсон Страница 53

Он отводит меня под относительное укрытие автобусной остановки, торцевая стенка которой представляет собой подсвечиваемый рекламный щит, живописующий прелести страхования жилища. Мне, впрочем, отнюдь не до иронии ситуации, и я просто прислоняюсь к плакату, пока не отпустит головокружение.

Клемент молчит, в то время как я мужественно пытаюсь собраться с мыслями.

— Поджог, — выдавливаю наконец. — Почему?

— В девяти из десяти случаев, пупсик, поджигают из-за страховки. Если дела в бизнесе пошли плохо, только так и можно выкарабкаться.

— Но в кофейне отбоя от клиентов не было.

— Ну, может иметься и другая причина. Сделки за наличный расчет очень удобны для отмывания денег. Может, владельцы забегаловки торгуют наркотой или что другое мутят. Вот конкуренты и решили наступить им на горло.

Я качаю головой.

— Я знакома с владельцем, Дэйвом, такой не станет впутываться во что-нибудь сомнительное.

— Тогда не знаю. Но сейчас это не важно. Нужно разобраться с тобой.

Обычно-то я разбираюсь сама с собой посредством длительного отмокания в ванне с бутылочкой вина и последующим просмотром на диване какого-нибудь отстойного телешоу. Внезапно на меня обрушивается убийственная реальность: нет больше у меня ни ванны, ни дивана, ни самого дома.

Ничего больше у меня нет.

Чуть ли не против воли принимаюсь мысленно составлять опись своих потерь. Из практичного: абсолютно вся одежда, ноутбук, кухонные приборы, телевизор и личные документы, включая паспорт и свидетельство о рождении. Из сентиментального: фотографии мамы, украшения, экземпляр «Гарри Поттера» с автографом, что Эрик подарил мне на сорокалетие.

Следом обрушивается еще одно осознание: тысяча шестьсот фунтов наличными, припрятанные в кухонном ящике. Это и еще кое-что, связанное с отцом.

— Ох ты ж, мать твою! — исторгаю я стон.

— Что?

— Блокнот! Я оставила его на журнальном столике в гостиной.

— Хреново. Но ты же вроде переписала все…

— Да, на ноутбук. Который превратился к бесформенную кучку дымящегося пластика.

Клемент качает головой.

— А впрочем, таблица со списком членов «Клоуторна», возможно, сохранилась на моем облачном аккаунте.

— Где-где сохранилась?

— На облачном аккаунте. Это база данных в «облаке».

— Вот насчет облака ни хрена непонятно.

— Не бери в голову. Главное, что могла сохраниться копия моей таблицы.

— Где?

— В этом и заключается смысл облачного аккаунта — я могу получить доступ к своим файлам в любом месте с любого устройства.

Пока Клемент недоуменно хлопает глазами, я достаю из сумочки смартфон. Разблокировав экран, вижу уведомление о текстовом сообщении. Наверно, я пропустила его в хаосе, последовавшем после встречи с констеблем.

Стучу по иконке и читаю послание:

Я тебя предупреждал. Не суйся, а не то потеряешь не только дом.

Мне приходится прикладывать усилия, чтобы воздух поступал в легкие, но даже так я задыхаюсь.

— Пупсик, что такое?

Если до этого я не испытывала шока, то теперь-то, черт побери, он точно меня охватил. Протягиваю телефон Клементу.

— Это… это от Таллимана.

Он читает, и на лбу его пролегают глубокие складки.

— Не понимаю, — произносит великан. — На хрена ему было сжигать твою хату, если он дал тебе шанс отправить назад чертов блокнот?

— Откуда же мне знать…

Вспыхивают синие огни скорой помощи, и фургон уносится прочь. Возможно, мне все-таки следовало именно в нем сейчас и находиться.

От холода меня пробивает дрожь. Надо было надеть пальто потеплее, а не эту тонкую куртку. Но теперь это единственная моя верхняя одежда, а платье на мне составляет весь мой гардероб.

— Идем, пупсик.

— Идти? Куда?

— Ко мне.

— Но мне нужно поговорить с полицией.

— Да фиг с ними, завтра поговоришь. Тебе нужно согреться, и нам необходимо решить, что делать дальше.

— С чем делать?

— Со всем. Давай, пошли уже.

Он обнимает меня за плечи и ведет прочь от остановки. Метров через сто вонь едкого дыма заметно слабеет. А потом впереди появляется такси, и Клемент машет ему рукой.

Никогда еще я не усаживалась на заднее сиденье такси с таким облегчением. Тем не менее хотя в салоне и довольно тепло, меня по-прежнему бьет дрожь. Клемент снова обнимает меня и привлекает к себе. Как бы мне хотелось позабыть произошедшее за последний час и просто погрузиться в блаженное неведение. Я пытаюсь отвлечься на протяжении всех десяти минут поездки, однако каждую мою мысль обжигает осознание, что я лишилась абсолютно всего. И когда мы прибываем к месту назначения, внутри меня уже полыхает настоящий пожар, — пожар исступленного гнева.

Клемент расплачивается с водителем и чуть ли не вкрадчиво просит меня выйти из машины. На улице я осматриваюсь по сторонам. Подозреваю, оно и к лучшему, что сейчас темно. Паб располагается в самом конце вереницы обшарпанных таунхаусов и производит впечатление типичнейшей забегаловки средней паршивости. А его название, «Королевский дуб», неуместнее некуда. В поле зрения ни тебе деревца, а в ветхом строении уж точно ничего королевского.

Мы обходим питейное заведение, и Клемент ведет меня через деревянную калитку в маленький дворик, сплошь заставленный алюминиевыми пивными бочонками. Там мы направляемся к другой калитке, за которой обнаруживается основательно запущенный газончик и примыкающий к задней части строения небольшой флигель, размером с домик на колесах. Меня охватывают опасения, что именно во флигелек мы и направляемся.

Метров пять по разбитой дорожке, и мой провожатый извлекает из кармана ключ.

— Вот мы и дома.

Он отпирает дверь, щелкает выключателем и приглашает меня внутрь.

Предстающее моим глазам зрелище послужило бы прекрасной иллюстрацией для словарной статьи на слово «гнетущий». Куда ни глянь, всюду полнейший упадок. Потолок над головой испещрен пятнами плесени, а каждый угол затянут обширной паутиной трещин. Под ногами основательно заляпанный и в той же степени исшарканный ковер. На стенах, слева и справа, выцветшие обои, едва держащиеся на отсыревшей штукатурке. Впереди, у задней стены, взывает к милосердию убогий кухонный уголок со встроенным шкафом, все до одной дверцы которого перекошены. Из мебели в помещении диванчик с истертыми до поролона подлокотниками, журнальный столик да шпонированный сервант, подобный которому в последний раз я видела в домах где-то в начале восьмидесятых.

Клемент наклоняется и разжигает газовый обогреватель.

— Прогреется, глазом моргнуть не успеешь.

Затем он устраивает мне экскурсию по остальному жилищу: спаленка, размеры которой все же позволили обставить ее двуспальной кроватью и шкафом, да душевая, где плесени на вид больше кафеля. Мы возвращаемся в гостиную, в которой и вправду стало на пару градусов теплее, чем в холодильнике.

— Не ахти какое жилье, извини уж, пупсик.

Да уж, не ахти — по шкале жилищных условий ниже такого только сквот. И все