Игра - Ян Бэк Страница 52

спросил себя, зачем убийце фотографировать часть собственного тела. Видимо, какое-то отвратительное правило Игры. Он снова сосредоточился на УФ-татуировке. Она сильно напоминала ту, что была на ампутированной руке Петера Грубера, с той разницей, что у женщины она была «вставлена» в другую – букет цветов. Кроме того, у этого скорпиона отсутствовали другие части. Какие именно, теперь было ясно. Что не было ясно, так это причина, по которой Бьорк именно сейчас показала ему эти фотографии.

А спустя мгновение ему самому пришла в голову одна идея.

– Только не говорите, что труп этой женщины на совести Кракауэра.

– Нет. Секунду. – Она кликнула на следующую фотографию. Снова труп в ультрафиолетовом свете, но и еще кое-что на заднем плане. Кое-кто. Мужчина в чем-то вроде комбинезона, сидящий в полутени на стуле, связанный и с заклеенным ртом. Глаза широко раскрыты, лицо мокрое. И что-то светится на лбу.

– Вы его узнаете? – спросила Бьорк.

Бранд вплотную приблизился к экрану. Тип действительно демонстрировал сходство с человеком на фотографиях, висевших здесь, в квартире, только был более худым.

– Вы считаете, это он?

– Я абсолютно уверена. Вот…

Она увеличила его лицо. Теперь Бранд смог прочитать, что же светилось у связанного на лбу.

Предатель.

– Месть за утечку, – сказала Бьорк.

– Месть за что?

– За статью, которую он опубликовал. Об Игре в Охоту. Он предал ее огласке.

– Ему на лбу… сделали татуировку? – спросил Бранд.

Бьорк с удивлением посмотрела на него снизу вверх.

– У вас ведь нет татуировок, верно? – спросила она сухо и абсолютно уверенно.

– Почему это?

Она вздохнула и пояснила:

– Если бы ему сделали татуировку, он бы так спокойно не сидел. Муки никуда не спрятать. Вы представить себе не можете, насколько это больно. Кроме того, на это требуется время. Так что нет. Обычный УФ-маркер.

Бранд не сказал бы, что мужчина сидит спокойно. Наоборот, в мимике читался чистый ужас.

– Все разворачивалось на его глазах?

– Да, – подтвердила она.

– Где это могло быть?

– Жертва проживала в Лейпциге. Аналитики выяснили, что вчера вечером Кракауэр хотел ехать в Гамбург, но в последнюю секунду вышел из самолета.

– Чтобы поехать в Лейпциг.

– Похоже на то.

– Тогда нам, наверное, надо туда?

– В этом нет смысла. Охотник, убивший женщину, очевидно, уже убрался оттуда. Что толку от этой поездки?

– Что вы имеете в виду?

– Женщина мертва. Если повезет, мы найдем Кракауэра. Смысл… Погодите. – Она повернула экран к себе и загрузила новую страницу. – Двенадцать Охотников на свободе.

У Бранда глаза на лоб полезли. Двенадцать? То есть с Кракауэром тринадцать? Похоже, эта самая Игра действительно выходит за все возможные рамки.

Бранд подумал и наткнулся на еще одну несостыковку.

– А откуда вы вообще все это знаете? Вы разве не говорили, что не участвуете в Игре?

Она озадаченно посмотрела на него.

– Нет, я этого никогда не утверждала. Мы не можем этого остановить. А о вступлении в Игру речь никогда не шла.

– Европол заплатил сто тысяч?

– Мы пошли бы на это, не будь другого способа.

Он подумал еще.

– Вы поймали одного Охотника, – заключил он. – И взломали его аккаунт.

Она поджала губы и кивнула.

– Даже лучше, Охотника с трофеем. – И она чуть откатилась на крутящемся стуле, наклонилась и отключила системный блок от всех проводов. Затем водрузила его на стол, открыла боковую стенку и вытащила ту часть, которую Бранд определил как жесткий диск. Она засунула его в конверт, который нашла в хозяйстве Кракауэра, надписала его и вместе с ноутбуком положила в сумку. – Здесь мы закончили, – сказала она и направилась к двери.

– Куда теперь? – спросил он, когда они вышли на лестничную площадку.

– Берлин.

38

Не доезжая до Штафенхагена, 14 часов 48 минут

Мави Науэнштайн

Мави не верилось, что может лить такой ливень и бушевать такой силы ветер. Он то и дело сносил машину с полосы. Они вспахивали глубокие лужи, из которых вода метровыми волнами выбрасывалась на придорожные поля. Дворники работали на полную мощность, но даже примерно не справлялись с дождевыми потоками. На лесных дорогах автомобиль то и дело подбрасывало на обломанных сучьях.

Еще меньше Мави была в состоянии поверить в то, где она сидела: в машине, которая им не принадлежала. Это был старый дребезжащий внедорожник, которому самое место на свалке. Но легче от этого не становилось.

Они его угнали.

Нет, Силас его угнал. Из пристройки к конюшне, в одном-двух километрах к югу от закусочной, из которой они сбежали. Могло быть и четыре, и десять, и полкилометра – Мави теперь уже не смогла бы сказать. Мальчик взял на себя инициативу, и она, словно под гипнозом, пошла за ним. Очень быстро на них не осталось сухой нитки, будто после купания.

Они были ворами, циничными ворами, а Мави этого не хотелось. Сопротивлялась ли она? Нет. Просто стояла и смотрела, как Силас возился с машиной, пока та не ожила. Откуда он знал, как это делается? И есть ли у него права? Такие ужасно банальные, житейские вопросы занимали мысли Мави. Возможно, потому, что иначе на первый план вышло бы то, о чем нельзя было думать.

Резня в Гамбурге.

– Садись! – позвал ее Силас, и она села. Они поехали, насквозь мокрые, через несколько километров включили печку, пытаясь обсохнуть при помощи системы вентиляции, что оказалось делом абсолютно бесперспективным. Однако через некоторое время салон нагрелся, и в мокрой одежде стало вполне сносно.

За первый час пути они с Силасом не проронили ни слова.

Мави напряженно смотрела в окно, пытаясь любоваться непогодой, разразившейся над севером Германии, рассматривать луга, леса и озера, редкие машины, попадавшиеся им навстречу. Гадала, отчего так много местечек, о которых она никогда в жизни ничего не слышала. Чтобы как-то гнать от себя мысли о немыслимом.

И все равно Гамбург ее нагнал, а вместе с городом – и вилла Науэнштайн, которая, в свою очередь, напомнила о двух людях, которых она еще недавно – исключительно для себя самой – объявила умершими.

Теперь они действительно умерли.

Что же случилось? Резня – понятие, означавшее убийство. Но кому это понадобилось и зачем? И почему подозревают теперь ее? Мави понимала, что быстрых ответов ей не найти. Но и знала, что так не должно было случиться. Как бы она ни презирала этих двоих, такого они не заслужили.

– Машину мы вернем, – вдруг сказал Силас. Видимо, он понял, что ее беспокоит факт угона.

– Да. – Других слов Мави не нашла.

– Скоро будем в Нойбранденбурге, – добавил он и показал на экран телефона с активной навигацией.

Сколько осталось до Штеттина? Да и