Искатель, 2008 № 11 - Журнал «Искатель» Страница 5

— Подруга дала. Только не спрашивайте, кто. Она мне вас так хвалила, ну так хвалила! Как мужчину. И что вы такой статный, мужественный и вообще сильный. А мне не везло. У меня никогда таких не было, хотя мне уже двадцать один год. Всё попадаются какие-то хлюпики, нытики... слабаки, в общем. Она меня так завела, что я хочу с вами увидеться. Разве нельзя просто увидеться?

Голос у нее был соблазнительный, с жеманством и смешком. И льстила она так приятно, что он зажмурился на один глаз. Ему только не по вкусу пришлось, что она звонит из телефонной будки.

— Почему ты звонишь из автомата? — спросил он напрямик. — Прячешь свой номер?

— Нет, мобилка разрядилась. Я вам скоро перезвоню, можно? Чтобы мы договорились о встрече. Когда позвонить?

— Часа в четыре, — ответил он и поморщился, ибо этот четверг был весь расписан.

Юля-Лола вышла из будки и глубоко вздохнула. Эдик, выслушав отчет, похвалил ее. Они пошли в рыночные ряды и купили три сим-карты без оформления. Вставив одну из них в свой телефон, Лола позвонила Георгию Тягунову точно в 16.00.

— Еще раз привет! Это я, Лола.

— Насчет того чтобы посмотреть друг на друга, подходи к офису, тут рядом кафе, выпьем кофейку и разбежимся, а то у меня куча дел, — сказал он.

Георгию Тягунову показалось, что он ведет себя как солидный мужчина, привыкший к женскому поклонению. Он и не ведал, что, строя мужественные мины на своем тяжелом лице, он уже сдвинулся в нужном для убийц направлении.

Встреча с Лолой прошла великолепно, он несколько раз уместно пошутил; она так откровенно жеманилась, изображая восхищенную робость, что эта игра была видна даже стоящему вдалеке бармену. Георгию, напротив, это жеманство понравилось. «Так должна вести себя настоящая гейша», — подумал с важным и снисходительным одобрением. Они договорились о встрече через два дня.

— Я только съезжу к маме в Рязань и вернусь, — сказала она, двигая бровками и ломая губки.

— А я могу позвонить тебе по этому мобильному номеру? — Он положил ей лапу на плечо.

— Конечно, Георгий Алексеевич! Я буду счастлива.

— Зови меня Жора, мне так больше нравится. — Его тяжелые черты едва сумели подвинуться для улыбки.

— Хорошо, Жора! До свидания, дорогой Жора! По-моему, моя подруга оказалась права.

— Так что за подруга?

— Скажу позже, когда буду тебе доверять. Пока! — Она исполнила воздушный поцелуй, качнула сережками, сильно вильнула задом, огибая стул, и вышла на улицу.

Через два квартала ее ждал в машине Эдик.

— Уф, ну и медведь! Ты должен увеличить гонорар. Мне с ним страшно.

— Пять тысяч баксов за то, что ты подольешь капли в его бутылку и через минуту уйдешь, — это мало?!

— У меня предчувствие плохое. Вообще, я не преступница, я проститутка. Я никого не убивала, я только дарила радость!

Эдик развеселился:

— Радость! Глянь-ка! Фальшивые стоны обменивала на нефальшивые деньги!

Она сузила очи, ударила его сумочкой и собралась выйти из машины. Он удержал ее.

— Перестань кривляться! И перестань клянчить деньги! Мы уже договорились, так что не ломайся. Клиент серьезный, я тебя предупреждал. Но капли тоже серьезные.

— А если он того... не...

— Ты побудь до того момента, когда у него дыхание станет редким и прерывистым. Тогда надень перчатки, вытри следы своих пальцев с предметов, за которые бралась, — а лучше не берись понапрасну! — выставь на стол стопку с отпечатками чужих женских пальцев, которую ты завтра непременно раздобудешь, — так ведь? Потом забери из верхнего ящичка бюро все побрякушки, ящик будет не заперт, и уходи, опустив капюшон как можно глубже на свою сообразительную голову. Я в квартале от тебя буду сидеть в машине. Довезу тебя домой или куда скажешь. Если нас остановят менты, я скажу, что у нас в машине было свидание. Если вдруг возникнет надобность оттуда позвонить мне, позвонишь вот с этой левой сим-карты, поняла? Не вздумай оставить свою настоящую!

— А расчет?

— Рассчитаемся сразу, как только ты вернешься ко мне после сделанного дела.

— А если ты меня убьешь, Эдик? — она посмотрела ему в глаза.

— Если б я умел делать такие дела, я бы тебя не нанимал, сам бы справился.

— Ты хитрый... — Она не отводила от него взгляда.

— Да ну тебя! Ты меня знаешь как облупленного. Делай так же, как много раз делали твои приятельницы.

И зачем она это сказала ему? Зачем?!

Суббота. За несколько часов до смерти

Последний Жорин день начался из рук вон плохо. Жена смотрела на него с каким-то умыслом в кошачьих глазах. Он спиной ощущал ее внимательный взгляд, когда выбирал в шкафу костюм. Он знал, что она плохая, но не хотел признать это. Вообразить ее в чужих объятиях было для него тяжелей лютой муки. Почему так? Может, потому что он — собственник? Или жаль вложенных в нее надежд, мечтаний и томлений, которые делают женщину священным вместилищем мужской души? Он думал о ней без слов, как думают животные. Некое тоскливое чувство подсказывало ему, что его участь — ломаный грош и тупик одиночества. Он громко сопел, копаясь в пиджаках, чем изрядно ей досаждал.

Света сказала ему в спину, что пойдет на весь вечер в гости к своему старшему другу и бывшему учителю, у которого день рождения.

— А меня не хочешь взять?

— Мы давно ходим в гости по отдельности. К чему такие сантименты? И потом, тебе не повернуться в его квартирке. В общем и целом, ты не ревнуй: я буду недалеко отсюда.

— Не ревнуй, это ты к чему сказала? — он тяжело обернулся.

— Да так просто.

— Скажи, Света, ты мне изменяла?

— Ничего себе субботка начинается! Ты не с той ноги встал?! — Она села, широко раскрыла глаза и прикрылась по плечи одеялом.

Вдруг он подошел к ней и схватил страшной рукой за плечо. Она завизжала так резко, что он в испуге отпустил ее. Развернулся и молча вышел, оставив открытым шкаф. На полу валялся, раскинув рукава, пиджак.

Для всех этот день был выходным, но Жора не любил сидеть дома, он обычно по субботам работал. Когда подъехал к офису, позвонила Света и сказала ни с того ни с сего, чтобы он чувствовал себя свободно: хочет изменять — пускай изменяет.

— Не надо пыжиться, Жора. Я знаю, ты мне изменял, только сцен тебе не устраивала. Теперь я даю тебе официальное разрешение. Живи по сердцу, как говорится.

— Ты клонишь к тому, что сама