Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель» Страница 5

Они отвернулись друг от друга, отошли метра на три и пошли навстречу друг другу. Федор неожиданно остановился перед представительной дамой и воскликнул:

— Вика Петровна?.. Вы?

Дама вздрогнула. Долго всматривалась. Строгое ее лицо озарилось радостной улыбкой.

— Федя. Ты ли это, Феденька?

Молодая пара, проходившая мимо и видевшая их маневры, покрутила пальцем у виска.

— Артисты, что ли? Репетируют?

— Наверно.

А сцена встречи набирала обороты. Федор засмотрелся в глаза своей учительницы, а та его оценивала с ног до головы.

— Какой же ты стал!

— А вы такая же красивая.

— Ну, полно, Федя.

— Вика Петровна, вы на отдыхе?

— Да, вот в этом отеле живу. Выбралась на недельку от мужа, от детей отдохнуть. А ты-то как, расскажи о себе? Чем занимаешься? Где живешь?

— Ой, Вика Петровна, я вам все расскажу! Я вам такое расскажу, о чем вы даже не подозреваете! Вика Петровна! Если бы вы только знали, как я рад, что встретил вас, что у меня творилось на душе, когда вы уезжали!

Виктория улыбнулась.

— Знаю я все, Федя. И помнила тебя всю жизнь. А ты бы мне хоть весточку прислал.

Федор приложил руки к груди.

— Я вам мысленно столько весточек посылал, что их на три дерева хватило бы. Роща дерев из моих посланий зеленела бы у вас под окнами. И в сердце для вас у меня есть потаенная шкатулка, куда я складывал письмо за письмом. Не корите меня, Вика Петровна. Я с вашим именем на устах прожил все эти годы. Разумом понимал, что вы для меня потеряны на всю жизнь, а сердце не хотело мириться. Боже мой, какие только словесные узоры не сплетал я, мысленно уносясь к вам. Творец смилостивился надо мною. Радость, счастье разрывают мне грудь. Вика Петровна, я запою сейчас великую песнь любви. И никто меня не остановит. Я столько лет молчал.

Счастливая, смеющаяся Виктория наложила ему палец на губы.

— Сладкоречивый мой. Потерпи немного. Обещаю, что я разрешу тебе абсолютно все, о чем ты только возмечтаешь. Ты где остановился?

— Местные Новые Черемушки. Однокомнатную квартиру снял.

— К тебе мы не пойдем, а пойдем ко мне. У меня неплохой номер в отеле. Только прошу тебя, не смотри больше на меня так.

— Как?

— Как ты всегда смотрел. Я спиной чувствовала твой взгляд. Он прожигал меня насквозь. Боже мой, пойдем скорее, я тебя хоть в номере зацелую. Как я по тебе соскучилась, если бы ты только знал. Я ведь сама тебя, мальчишку сопливого, из-за занавески высматривала.

Федор остолбенел.

— Не может быть!

— Может, Федя. Еще как может. И дала себе зарок, если когда встречусь с тобою, то первая признаюсь в любви. Мне тоже

есть что тебе рассказать. Только иди рядом, не могу я смотреть, как ты изучаешь мою спину.

Взяв ключ у навидавшегося всего портье, Виктория с Федором поднялась на третий этаж в номер люкс. Закрыв дверь, Виктория прильнула к губам Федора. Он осторожно обнял ее за плечи, словно это был хрустальный сосуд, и крепко прижал к себе. Дрожь сотрясала ее тело. Оторвавшись от Федора, Виктория заглянула ему в глаза.

— Феденька! Сколько лет прошло! А я думаю все об одном и том же, неужели ты не мог летом залезть ко мне в окно? Я его всегда открытым держала. Надеялась, вдруг смелости наберешься...

Федор не снимал руки с ее плеч. Пусть сама ведет партию.

— А я тысячу раз в саду сидел. У меня маскхалат был, из мешковины пошитый, а сверху водоросли. Я его у вас на краю огорода прятал.

— Ах ты, негодник! И ты видел меня раздетую? Я ведь всегда в одних трусиках спала.

Федор потупил глаза.

— Вика Петровна. Один раз даже на подоконник залазил. Мешок, правда, не снял. Вы такая белая лежали, а у меня коленки в земле, на голове труха. Водоросли высыхали, каждый раз новые приходилось приносить. Я полчаса просидел, любовался вами. У вас тогда родители уехали, и я набрался храбрости. А что бы мы с вами делали? Вы бы могли закричать.

— Я бы тебя, дурачка, вымыла в ванне. Кстати, — вспомнила Виктория, — кто-то говорил, что у него дома нет ни горячей, ни холодной воды. Можешь принять ванну.

Федор наконец отпустил Викторию и прошел в апартаменты.

— Я тебе сейчас дам халат! — сказала она. — Проходи.

Федор мельком увидел спальню. На широкой кровати в беспорядке была разбросана дамская одежда. Выбирала, что надеть, усмехнулся про себя Федор. Взяв халат, он направился в ванную. Дверь не стал закрывать.

Виктория спешно убрала в шкаф одежду и минут через десять постучалась. Джакузи свободно вместило бы обоих. Федор так и подумал, что увидит ее сейчас обнаженной, но ошибся. Она вошла одетой.

— Я тебя сейчас помою, Феденька. Лежи! У тебя вся голова в репьях. Представь, что это случилось десять лет назад.

Она наполнила джакузи до краев пеной и принялась за Федора. Полчаса она его бережно скребла, терла, мыла, переворачивала и так и эдак. Федор, как кот мартовский, блаженствовал.

— Вика Петровна, ой, щекотно.

— Щекотки боишься! А не боялся к своей училке в окно лазить?

Наконец, когда она предложила ему встать и взять полотенце, Федор притянул ее к себе.

— Ох! — застонала она.

На пол полетели блузка, бюстгальтер, на юбке он сорвал замок. Тело было красивое, белое, широкое в спине. Она пахла потом и шампунем. Федор на руках донес ее до кровати.

— Позволь мне хоть душ принять!

— После!

— Сумасшедший.

Откинувшись на его руку, Виктория отдыхала. Вызревшими плодами с древа прожитых лет падали горьковатые на вкус слова:

— Живу чужой жизнью. Ты своею, Федя, а я чужою. Странно как. У меня даже угрызений совести нет. Будто я сменила кожу, подверглась реинкарнации. Завидую я той, желанной тобой женщине хорошей завистью.

Федор заигрался с ее локоном.

— Ясноглазая, жемчужинка моя прозрачная, успокойся. Я ее тела не знал. Я только сейчас представил, каким оно медовым могло быть.

Виктория оперлась на локоть.

— Когда я тебя увидела, подумала, что ты пляжный плейбой. А потом решила, что ты подослан сыскным агентством.

Федор рассмеялся.

— Я провидением тебе подослан, Вика Петровна. А ты мне судьбою.

— А что ты делал в этом районе?

Федор нежно поцеловал ей грудь.

— Надеялся на случай. Вдруг, думаю, повезет и я ее встречу. А когда тебя увидел, во рту у меня пересохло.

— И аппетит пропал! — насмешливо сказала Виктория.

— Аппетит не пропал, так быстро ел, потому что боялся, ты допьешь сок и уйдешь.

— А