Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя Страница 44

– С одной стороны, плохо, что мы не нашли новые улики, – проговорил Горич. – А с другой – я рад, что этот человек жив.

– Он точно жив, – ответила я, откусив еще кусок шоколада и осознавая, что мне, кажется, он начинает нравиться.

Не Милош, конечно, а шоколад.

Покосившись на куратора, я выглянула в окно. За всеми этими поездками и прочим я не заметила, как опустившиеся сумерки плавно перетекли в вечер, и он уже почти превратился в ночь. Проследив за моим взглядом, Горич произнес:

– Мы отвезем вас домой, Вяземская. И вашему кучеру я передам, чтобы он тоже возвращался.

Я вздохнула. Бедняга Платон до сих пор, вероятно, ждал меня возле здания отдела. Даже стало стыдно. Нет, стоило переговорить с отцом, чтобы Платон отвозил меня утром и возвращался домой. Не дело ему постоянно ждать меня. Тем более что у куратора был свой отличный экипаж. Да, так и порешим. Сегодня же скажу об этом отцу во время ужина.

До моего дома мы ехали в полном молчании. Аресьев время от времени рассматривал меня, что было почти неприлично. Но я старалась не обращать на это внимание, догадываясь, что интересую мага не как женщина, а как соратник в общем деле.

Вот впереди показалась знакомая улица, а затем я увидела и собственный дом. Черный экипаж горца остановился у ворот. Милош выбрался из салона и вежливо подал мне руку, помогая покинуть карету.

– Завтра отдохните подольше, – сказал мне куратор на прощание. – Жду вас не раньше десяти.

– С чего такая доброта? – усмехнулась я.

– Вам надо беречь силы. И налегайте на сладкое, – посоветовал он.

Я кивнула и, попрощавшись, направилась к дому, не дожидаясь, когда карета Горича уедет.

А уже ступая по шуршащему гравию, с каким-то внутренним смехом размышляла над тем, как стану «налегать на сладкое» и к концу практики превращусь в подобие нашей кухарки, которая обладает фигурой этакой бочки, чего я себе уж точно никак не могла пожелать.

И все же в сладком было мое спасение. Тут Горич оказался прав.

– Княжна! Вы сегодня так поздно!

Слуга, открывший дверь, почтительно поклонился. Я отдала ему шляпку и спросила:

– Полагаю, я еще не опоздала к ужину?

Лакей улыбнулся и покачал головой, а я направилась к лестнице, чтобы первым делом умыться после долгого напряженного дня и сменить платье.

Голос матушки застал меня на середине лестницы. Услышав, как она зовет меня по имени, я медленно оглянулась. Мама стояла внизу, одетая в один из своих роскошных туалетов.

В вопросе одежды она всегда была непреклонна, и, если я могла позволить себе домашнее платье даже для выхода в сад, матушка всегда одевалась так, словно ее пригласили на прием в царские палаты. Вот и сегодня на ней было изумрудное платье и драгоценности. Нитка изумрудов подчеркивала ее длинную шею, а волосы были убраны в изысканную прическу.

– Боги, Лиза! Ты скоро будешь возвращаться домой в середине ночи! – попеняла мне матушка.

– Но ты же знаешь, у меня практика, – ответила я с улыбкой.

– Практика? – Матушка не принимала это объяснение. – Какая может быть практика до ночи у незамужней девушки? О, мне кажется, пришло время твоему отцу поговорить с этим господином Лехно и объяснить ему, что не принято молодой девице на выданье проводить так много времени в компании мужланов из отдела!

Ничего не ответив матери, я кивнула и продолжила подниматься к себе. Матушка решила более не трогать меня и вернулась в гостиную. Я успела уловить тонкий голосок Маши, а затем звуки стихли.

– Тома! Тамара! Кис-кис-кис! – позвала я кошку, оказавшись в своих покоях.

Моя горничная, разводившая в камине огонь, выпрямила спину.

– Княжна, ваша кошка убежала через окно. Я видела.

Вздохнув и вспомнив, что кошка – существо, которое гуляет само по себе, я решила смириться, хотя догадывалась, куда именно побежала моя любимица. Не сомневаюсь, она продолжила следить или за Явлонской, или за моим домом.

– Помоги мне снять платье, – попросила я горничную, и девушка, оставив камин, поспешила ко мне, готовая помочь с нарядом.

Оставшись в одной сорочке и в нижних юбках, я облегченно вздохнула, только теперь осознав, насколько сильно устала за этот непростой день.

* * *

Тамаре не сиделось на месте. Странная и волнительная загадка, связанная с зеркалом, увлекла ее и позволила хоть ненамного, но отвлечься от собственной беды. Поэтому кошка бросилась в пучину расследования, решив помочь своей подруге (или хозяйке) с решением этой непростой задачки.

«Я кошка. Передо мной открыты если не все, то многие двери. И я могу сделать то, чего не может Лиза – проникнуть в особняк графини и на этот раз, если повезет, узнать, что она скрывает в своем подвале», – именно об этом думала Тамара, когда запрыгивала на запятки экипажа Явлонской.

Она долго сидела, цепляясь когтями и стараясь не свалиться. Экипаж порой трясло. Кучер графини вез ее какими-то закоулками и нехожеными путями. Поэтому, когда они прибыли на место, Тома с облегчением спрыгнула на землю и сразу шмыгнула за пышный куст у дороги, чтобы скрыться от зоркого взгляда мага и ее кучера.

Матвей открыл ворота, и экипаж подъехал к особняку. Тамара, прячась в темноте, поспешила следом. А когда Софья Александровна с помощью слуги выбралась из салона кареты, побежала за ней, чтобы постараться проскочить незамеченной, пока лакей, распахнувший дверь перед Явлонской, ловит мух, глядя лишь на свою госпожу.

К радости Томы, ей все удалось, и она проскользнула в холл до того, как туда вошла графиня. «Пусть мне повезет!» – подумала кошка, спрятавшись за одной из статуй и выглядывая оттуда в ожидании прихода мага. Ждать пришлось недолго. Стуча тростью по мрамору пола, статная женщина вошла в холл и, скинув на руки услужливому лакею накидку, вздохнула, явно недовольная.

Тома, не удержавшись, фыркнула, сообразив, что в доме Петра Вяземского, куда Явлонская проникла подобно последнему воришке, ей не удалось осуществить задуманное. Видимо, Елизавета позаботилась о том, чтобы установить там защиту. Впрочем, об этом Тома поговорит с княжной позже, когда они встретятся в ее спаленке, куда кошка надеялась вернуться до рассвета. Сейчас же ее волновали только тайны графини.

– Госпожа, вам приготовить спальню? – спросил слуга, но Софья Александровна, к пущей радости притаившейся кошки, отрицательно покачала головой.

– Не сейчас, Алексей, –