Белоснежка - Канаэ Минато Страница 43

«Будь что будет»?.. Интересно, какой исход представляла себе Рисако, произнося эти слова?

А я… Я исполнила этот план, будучи не в силах даже отдаленно представить, чему суждено произойти дальше.

После прощальной вечеринки я сказала Норико Мики, что билеты на поезд я оставила в машине, попросила ее пойти вместе со мной за ними, а заодно предложила подвезти ее до станции. Она без раздумий пошла за мной на парковку компании и села в машину. Однако признаков сонливости она совершенно не проявляла. Открывая бардачок, я спросила, можно ли мне заехать домой за билетами, так как, кажется, я забыла их там. Норико Мики с раздражением ответила: «О нет, только не это!» – но я, не обращая внимания, тронулась с места.

Добравшись до дома, я сделала вид, что пошла за билетом, а вернувшись в машину, отдала Норико Мики тот, который с самого начала лежал у меня в сумке. После чего мы направились к станции. Когда она убирала билет на поезд в кармашек своего кошелька, я увидела, что там лежит и концертный билет.

«Похоже, ничего не выйдет». Я уже почти сдалась, как вдруг Норико Мики начала засыпать. Не прошло и минуты, как послышалось ее ровное посапывание. «Есть!» – подумала я, но тут же меня охватила тревога – а вдруг она проснется до того, как мы доедем до станции?

Решила: надо забрать билет прямо сейчас. Я стала искать место, где можно было бы остановить машину, и сообразила, что неподалеку находится дом Рисако. Я помогала ей покупать рисоварку и электрический чайник и хорошо помнила, что парковка там довольно просторная. Я заехала туда, достала из сумки Норико Мики кошелек, вытащила оба билета, выскочила из машины и сломя голову помчалась к станции.

Ключ от машины так и остался в замке зажигания.

Вскочив в скорый поезд, я всю дорогу до Осаки не могла успокоиться – сердце бешено колотилось. В ночном автобусе я тоже не могла уснуть. Добравшись до токийского вокзала, я без передышки отправилась к месту проведения концерта и в итоге смогла добраться туда за два часа до начала.

У концертного зала уже стояло какое-то количество людей, по виду таких же, как и я, поклонников, которые ожидали приезда «Братьев Сэридзава». Я присоединилась к ним и, встав у лестницы, ведущей к служебному входу, с замиранием сердца стала ждать. Через некоторое время подъехал большой микроавтобус, остановился прямо передо мной и… и из него вышли Юя и Масая.

Я резко протянула обе руки к Масае, надеясь на рукопожатие, как вдруг он исчез из моего поля зрения, а стоявшая рядом женщина вскрикнула. Я посмотрела – что случилось? – и увидела, что Масая упал и лежит внизу лестницы.

Это я виновата? Не успев даже толком понять, что произошло, я протиснулась сквозь толпу и покинула это место. После этого я решила спрятаться в неприметном уголке большого города – хотя, если честно, это был всего лишь дешевый бизнес-отель. Заглянув в интернет, я прочитала, что на карьере Масаи как скрипача можно ставить точку.

«Поклонники Масаи меня убьют. Они наверняка узнают мой адрес из списка членов фан-клуба». Испугавшись этого, я решила продолжать прятаться в бизнес-отеле, а для объяснения своего отсутствия придумала историю, будто моя мама при смерти.

А спустя какое-то время я узнала, что Норико Мики убили в Сигурэдани. Это из-за того, что я оставила ее в машине?! Неужели меня тоже в чем-то обвинят? Теперь меня ужасало уже это, и я решила продолжать скрываться и выжидать.

А дальше выяснилось, что в убийстве подозревают меня.

Я подумала: даже если я признаюсь во всем полиции и объясню, что невиновна, мне, наверное, не поверят. Внушив себе эту мысль, я затаилась еще глубже. Вышедший сегодня «Сюкан Тайё» добил меня окончательно.

В потрясении я перелистывала другие страницы журнала и наткнулась на статью о Масае. Она потрясла меня еще больше. Вопреки моим ожиданиям, это была статья вовсе не о том, что его карьера скрипача закончилась из-за травмы. Там сообщалось, что, видите ли, вскрылась его интрижка с какой-то моделью. Посмотрев в интернете, я увидела, что он переполнен грязными оскорбительными комментариями про Норико Мики – мол, она была самозванкой, не имевшей никаких отношений с Масаей, и просто использовалась как подставное лицо.

«Подставная принцесса», «Женщина с больным воображением», «Ее постигла Божья кара», «Убили, и поделом ей», «Спасибо убийце»…

Скажите, что же такого этим людям сделала Норико Мики?! Конечно, эти ругательства были адресованы не мне, но меня охватило такое отвращение, что даже тошнота подступила к горлу. И одновременно с этим мне вдруг захотелось спросить у нее:

«Госпожа Норико, если бы я не любила “Братьев Сэридзава”, вы бы все равно полюбили их? Полюбили бы Масаю?»

Конечно, никакого ответа я не получу. Но когда я попыталась отвести взгляд этих ужасных жестоких комментариев, я наткнулась на это:

«Музыка “Братьев Сэридзава” – мой воздух. Масая – мой бог. Ради его любви я готова на что угодно. Даже на то, чтобы это мое лицо исказилось от уродства и никогда больше не стало прежним».

Кто-то – наверное, кто-то из людей, близких Норико Мики, – написал, что она однажды с серьезным лицом произнесла эти слова. Хотя дальше шли язвительные эпитеты в ее адрес, я подумала: «Несчастная госпожа Норико».

Казалось бы, я должна злорадствовать, но мне стало до того ее жалко, что на глаза навернулись слезы. Я плакала, думая о ней. Больше, чем ее убийство, меня трогало то, что она считала Масаю своим возлюбленным и любовь эта была безответной.

Тот, кому она верила, предал ее. Незнакомые люди поливали ее грязью, а она никак не могла им ответить.

Я осознала: мы с ней были в одинаковом положении.

Я рыдала навзрыд, забыв обо всем, что со мной происходит.

Я плакала, пока не обессилела, а затем, не меняя позы, уснула. Когда я проснулась, в комнате уже сгустились сумерки. Меня охватила щемящая тоска. Я опустила стоиеновую монету и включила телевизор.

Во весь экран была фотография – подозреваемая по делу об убийстве офисной служащей в Сигурэдани.

Это была… Рисако Кано.

Я пока не знаю, почему она это сделала, не знаю ее мотивов. Хотя именно из-за Рисако со мной случилось все это, я почему-то не держу зла на нее.

Теперь я наконец смогу выйти наружу. Смогу вернуться – туда, где меня ждет тепло… смогу вернуться? Но куда именно мне