Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк Страница 42

Теперь Кит видел, что благодаря Розмари Демпси все возвращается на круги своя. Он еще раз попытался все объяснить Мартину.

– То, как эта продюсерша разговаривала со мной, вернуло все мои прошлые страхи. А то, как они говорили об АГ, напомнило мне о том, как Сьюзан называла нашу Церковь кидаловом, когда Николь впервые привела меня к вам.

– Но ты ничем не показал, что к Церкви тебя приобщила именно Николь?

– Конечно, нет.

– Помни, если такой вопрос возникнет, то ты просто наткнулся на рекламу в кампусе и пришел из любопытства. В то время я печатал уйму листовок, так что это выглядит вполне правдоподобно. Не говори ничего, что могло бы связать Николь с АГ.

– Я вообще ничего говорить не буду. Я не хочу участвовать в этом шоу.

– Ты сам знаешь, что не прав. Речь сейчас идет не о тебе, Кит. Для тебя это просто возможность выполнить свой долг перед Господом.

– О каком долге вы говорите, когда этот их дом полон людей, высмеивающих все, за что выступает наша Церковь?

– Дом?

– Ну да. Они сняли дом для съемок. Они и живут в нем. – Кит достал из кармана бумажку с адресом и продиктовал его Мартину.

– Послушай меня: ты сейчас позвонишь продюсеру и подтвердишь ей свое участие. «Адвокаты Господа» – это группа людей, посвятивших себя служению Богу, а участие Николь в этом шоу – прямая угроза этой группе. У меня есть причины полагать, что сейчас Николь о нас молчит, но во время шоу они могут начать копаться в ее прошлом.

– Причина полагать?

– Я рассчитываю, что ты будешь держать меня в курсе ее действий и блокировать любые вопросы, которые могут привести к АГ. Все понятно?

Иногда Кит думал, что ему стоит более критично относиться к указаниям Мартина. Но где бы он был сейчас без «Адвокатов Господа»?

Съемочная группа была настроена на свою традиционную послеобеденную настольную игру, и все собрались в кабинете дома в Бель-Эйр. Играли в «Бананаграмз», вариант «Скраббла»[65], но только на время.

В игре Тимми больше всего любил игру слов, связанную с бананами: «сплит»[66], когда надо было начинать игру, и «чисти банан», когда речь шла о том, что надо брать новые карточки. Грейс выиграла три последних игры подряд, каждый раз объясняя Тимми, что она, может быть, не самая умная женщина за столом, но зато самая удачливая во всем мире, а «это в конечном счете гораздо важнее».

Лори видела, что и Лео, и Тимми с ней согласны.

Играли все, за исключением Джерри, который сидел около камина и работал над планами съемки заключительной сессии на следующей неделе.

– Сделай перерыв, – посоветовал ему Лео, – а то ум за разум зайдет.

– Не до перерывов, когда живешь в одном доме с боссом, – отшутился Джерри, подмигнув Тимми, который захохотал от этой шутки.

Лори подумала, что если кто-то и должен сейчас работать, так это она сама. Она полностью провалила сегодняшнюю встречу с Китом. Ратнер вел себя нахально, но в том, что он говорил, имелось рациональное зерно. Розмари была абсолютно уверена, что Кит убил Сьюзан. Но была ли эта вера основана на фактах или на убеждении, что Сьюзан никогда бы не поехала в Лос-Анджелес, если б там не учился ее школьный воздыхатель? И поставил бы кто-нибудь под сомнение его алиби, если бы за него поручились шесть членов книжного клуба или любой другой известной общественной группы, а не «Адвокаты Господа»?

Наступила ее очередь называть слова, но в ушах у Лори звучала фраза Кита: «Вы же сказали мне, что будете объективны». А объективность означала проверку его алиби.

Лори извинилась и встала из-за стола. Она посмотрела в справочнике телефон «Адвокатов Господа» и дозвонилась до автоответчика:

– Лори Моран хотела бы поговорить с преподобным Мартином Коллинзом. – Лори знала, что он был основателем и руководителем «Адвокатов Господа». И хотя свидетели, которые подтвердили алиби, являлись рядовыми членами секты, она была уверена, что Коллинз был в курсе происходившего, принимая во внимание достаточно небольшой размер секты в то время и широко обсуждавшееся расследование. – Я хотела бы поговорить о Ките Ратнере, вашем прихожанине, и расследовании, которое полиция вела в девяносто четвертом году. Если он сможет мне позвонить, я буду благодарна.

Лори уже возвращалась к столу, за которым продолжалась игра, когда ее перехватил Джерри.

– На сегодня надо заканчивать, – сказала она ему, – а то я начинаю чувствовать себя виноватой.

– Это потому, что ты не знаешь, сколько я обычно работаю в Нью-Йорке. А кроме того, это интересно. Я просматриваю копии старых студенческих газет. Я загрузил их, потому что мне интересно, как к смерти Сьюзан отнеслись в кампусе. Испугались? Повысили меры безопасности? Или что-то еще?

– Интересная мысль.

– Спасибо. И вот на что я наткнулся.

Он повернул компьютер так, чтобы Лори могла видеть экран. Заголовок гласил: «Профессор переходит в частный сектор. Первая работа – на студента Калифорнийского университета Лос-Анджелеса».

Статья была опубликована в сентябре 1994 года, в первом же номере, который вышел сразу после убийства Сьюзан. В ней говорилось о том, что университет потерял Ричарда Хэтэуэя, популярного и плодовитого профессора в области вычислительной техники, который предпочел академическим исследованиям бурно развивающийся и полный денег частный сектор.

В статье говорилось о том, что политика университета, который автоматически становился владельцем открытий, сделанных его преподавателями, сыграла здесь свою роль. Автор намекал на то, что если так будет продолжаться и дальше, то могут возникнуть проблемы в найме и работе профессуры в самых передовых и капиталоемких областях. В статье также говорилось, что первой работой профессора на вольных хлебах будет место консультанта у второкурсника Дуайта Кука, который занимается поисками инвесторов для своей новой интернет-технологии, которую автор назвал системой.

Подпись под фотографией профессора Хэтэуэя гласила: «Свой годовой доход в университете профессор может заработать за один день работы в успешном старт-апе».

Но Джерри выделил для Лори на экране последний абзац:

«Профессор Хэтэуэй может быть известен студентам, далеким от компьютеров, из-за титула «самый сногсшибательный», который это издание присуждало ему трижды за последние пять лет. Хотя этот титул лишь один из многих шутливых титулов, которые раздаются редакционной коллегией нашей газеты, не все поняли наш юмор. В прошлом году