Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская Страница 42

Дорога домой промелькнула как в густом тумане. Едва переступив порог, я бросилась в ванную. Меня рвало минут десять - сказывалось дикое нервное напряжение. Ещё полчаса я стояла у раковины, смывая с лица едкий запах больничного антисептика.

Когда я наконец вышла в гостиную, там сидела одна свекровь, уткнувшись в платок. Её плечи судорожно вздрагивали. У меня в сердце кольнуло. Да, мы с Валентиной Петровной не ладили с самого начала, но разве это имело сейчас хоть какое-то значение?

Я опустилась на диван рядом и легонько коснулась её плеча. Она дёрнулась, словно от удара током, и вскочила.

- Не смей трогать меня! - завизжала она. - Мерзавка! Это ты во всём виновата! Это из-за тебя Андрюша заболел!

- Валентина Петровна, побойтесь Бога! Я здесь при чём? - воскликнула я, с ужасом глядя на пышущее яростью лицо свекрови.

- При том! - её голос зазвенел ещё громче. - Не появись ты в их доме - ничего бы не случилось! Андрюша из-за вашей свадьбы сильно переживал, не хотел, чтобы ты жила с ними! Всё в себе копил, потому что Миша был на твоей стороне! Вот болезнь и прицепилась! Всё из-за тебя! Чтоб тебе пусто было!

Плюнув почти мне под ноги, свекровь вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стёкла.

Я застыла на месте, словно поражённая громом. В ушах стоял звон от ядовитых, несправедливых слов. За что? Что я им всем такого сделала? Сначала Миша весь день злится, теперь вот это… И где он, кстати? Почему позволяет матери так на меня набрасываться?

Я не успела понять, что проговорила последнюю фразу вслух, как по лицу уже текли слёзы.

Внезапно сзади кто-то обнял меня за шею, прижавшись щекой к спине. Я обернулась, ожидая увидеть Аню, но это был… Андрей.

- Саш, не плачь, а? - тихо попросил он. - Слышишь? Не надо. И не сердись на бабушку, она просто… очень за меня боится. И она врёт. Я не был против, чтобы ты с нами жила. Я… - Он запнулся, а потом выдохнул: - Я тебя люблю. Ты мне как родная. Ну, перестань! - Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, смахивая слёзы.

Я притянула мальчика к себе и зарыдала с новой силой.

- Мой хороший… Мой золотой мальчик! Ты мой сын, и я никому тебя не отдам!

Андрей тихо сопел, уткнувшись в моё плечо, а слёзы текли и текли, вымывая из меня всю боль, обиду и страх. С каждым мгновением я чувствовала себя немного сильнее.

- Всё будет хорошо, - наконец сказала я твёрдо, отпуская его. - Увидишь, сынок, мы со всем справимся. Мы же вместе, а значит, мы вчетверо сильнее любой беды.

- Эй, что тут у вас происходит? - раздался у двери голос Миши. - Всемирный потоп устроили?

- Всё в порядке! - Я встала, смахнув остатки слёз, и быстро вышла в комнату к дочери, чувствуя на спине недоумённый взгляд.

Аня сидела на диване, подтянув колени к подбородку. Увидев меня, она вскочила и молча прижалась - мы всегда понимали друг друга с полуслова. Родная моя девочка… Как жаль, что я не могу уберечь тебя от всех жизненных тягот.

Не знаю, сколько мы с Анютой так просидели. Почувствовав, что силы на исходе, я ушла в спальню и прилегла. Ужасно хотелось спать, но отдохнуть мне не дали. В комнату заглянул Миша, присел на край кровати и ласково погладил меня по руке.

- Сань, не обращай внимания…

- Миш, не надо! - перебила я его. - Я всё понимаю. Давай не будем об этом, хорошо?

- Хорошо, - покорно кивнул муж. - Прости меня… - прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы. - Прости, Санька. Я и правда веду себя как эгоист, но мне сейчас так тяжело найти нужные слова для Андрея.

- Всё придёт, научишься. - Я нежно провела рукой по его щеке, выбралась из объятий и снова легла, закрыв глаза. - Я немного вздремну, ладно? А потом соберу вещи для больницы…

Договаривала я это, уже почти проваливаясь в сон. Я не слышала, как Миша вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Наутро мы с детьми снова входили в больницу. Мишу, как всегда, экстренно вызвали на работу.

Служба следователя - труд изнурительный. Мой муж почти не бывает дома. У его начальства не существует понятия «выходной». Мишку бросают на вызов в любое время суток. Однажды он умчался на работу прямо с пикника, который мы планировали две недели. Дети тогда жутко обиделись, а я, пытаясь их развеселить, взялась жарить шашлыки сама. Чем это кончилось, лучше не вспоминать. Скажу лишь, что вкусного мяса мы так и не попробовали, зато я ещё долго ходила с опалёнными ресницами и пропахшими дымом волосами. Так что, когда сегодня утром позвонил Мишин начальник, я даже не сомневалась, что робкие попытки мужа отказаться ни к чему не приведут.

Мне ужасно не хотелось брать Аню с собой, но оставить её было не с кем. Я пробовала намекнуть про школьный лагерь, но дочь закатила истерику, заявив, что там и так скучно, а без Андрея и подавно. Беспокоить свекровь после вчерашнего мне не хотелось категорически. Так что, хоть я и была против, пришлось взять Аню с собой.

Врач, представившийся Антоном Семёновичем, проводил нас в палату. Оставлять Андрея здесь было невыносимо тяжело. На соседней кровати лежал лысый мальчик с закрытыми глазами и неестественно бледным лицом. К его руке тянулась трубка капельницы. Я на мгновение представила, что скоро и Андрей будет таким же, - и готова была схватить детей и бежать без оглядки.

Кое-как подавив приступ паники, я принялась застилать постель. Бельё, выданное угрюмой медсестрой, было сильно поношено, кое-где порвано и зашито грубыми стежками.

Уложив Андрея, я сбегала в магазин и вернулась с двумя пакетами, набитыми фруктами и соками. Расставив всё по полкам в тумбочке, я обняла мальчика и в сотый раз за утро прошептала, что всё обязательно будет хорошо.

Аня осталась с братом, а я направилась в кабинет к врачу.

- Я хочу знать всё, - заявила я, опускаясь на знакомую кушетку. - Каждый шаг лечения. Малейшие улучшения или ухудшения.

Суеверно сплюнув через левое плечо, я постучала костяшками пальцев по столу.

- Не волнуйтесь, - кивнул Антон Семёнович. - Я буду