Остров грехов - Ким Чэхи Страница 42

Исполняя песню, мужчина энергично танцевал, а затем вышел в центр дома и громко закричал:

– Приди к нам, наша бодхисатва[59] Ёнхва, где же ты? Мы ведь для тебя проводим кут большой и вслед за духами расчищаем путь! Или ты все же уехала в Сеул официально обучаться шаманским обрядам, о чем так часто говорила? Нет же, нет же, ты ушла по ту сторону, так и не став великой шаманкой. Ох-ох-ох.

В следующее мгновение открылась дверь и вышла девушка в аккуратном белом одеянии. Стройная фигура, завязанные в хвост волосы, раскосые глаза, симметрично расположенные на худом лице, острый нос и маленькие губы. Светлая кожа и утонченные черты лица гармонировали друг с другом. От нее будто бы исходил тонкий аромат нежных цветков белоснежной лилии. На вид ей было около тридцати.

– Ох, а вот, Ёнхва, и сестра твоя младшенькая.

Тут и там слышались голоса жителей окрестных районов, что группками окружили место проведения ритуала и усердно возносили молитвы.

Ли Хвенам взял в руки благовония и зажег огонь, подзывая девушку занять место в центре. Действо продолжилось во дворе. Слева от музыкантов на простеньком столике для подношений лежали фрукты и шаманские атрибуты. Сверкало острое лезвие клинка.

Церемония быстро достигла пика – и вот во дворе развернулся ритуал развязывания узлов. Белую ткань несколькими узлами привязали к находящемуся в центре стволу дерева, и Ли Хвинам велел младшей сестре Ёнхвы распускать узлы, чтобы снять ее. Кан Тэсу тайком спросил О Ёнсика:

– Ты узнал? Девушка, которая сегодня будет принимать душу, кто она такая?

– Ё Тоюн же уже говорил – это младшая сестра Ко Хичжон, она как раз направлялась в Мокпхо и по дороге заехала на Самбо.

– И вот в нее, значит, душа вселится? Как-то странновато девушка выглядит; чем она вообще занимается?

– Это мне пока неизвестно.

Сонхо стоял поодаль со сложенными на груди руками рядом с главными воротами. Человеку, специализирующемуся на психологии и криминалистике, способ узнать что-либо через подобного рода ритуалы казался максимально сомнительным. Тем не менее ранее ему уже приходилось наблюдать такое в США. Даже следователи ФБР пытались благодаря медиумам узнать, кто является преступником или где брошен труп, – прецеденты были.

– Ох, боже, они и ёндонмари проводят.

Сонхо услышал слова людей вокруг и тут же подошел поближе к снимающему их лица Ё Тоюну.

– Что такое ёндонмари?

– Я уже рассказывал: одежду покойного завязывают узлами и кладут в центр, а затем проводят ритуал изгнания духа под названием «исыль тхольги», или «очищение росой». Мочат веничек в воде и смахивают им темную энергию. Правда, сегодня кут очищения совершенно не удался.

– В смысле?

– Душа же так и не вселилась. Только когда она вселится в одного из родственников, Ко Хичжон сможет его ртом рассказать о несправедливости и своих обидах; но сейчас этого не происходит, так ведь?

Девушку звали Ко Юри. Она приходилась Ко Хичжон младшей двоюродной сестрой.

Но как бы Ли Хвенам ни ударял по ее плечам, сколько бы ни совал ей в руки колокольчики и сосновые ветки, Ко Юри все так же не реагировала и лицо ее оставалось равнодушным. Завершив очищение росой, шаман схватил заточенный до голубоватого блеска клинок, что лежал у алтаря, немного поразмахивал им в воздухе и вложил в руки Ко Юри. И тут ее опущенная вниз голова резко поднялась, будто бы со звоном. Послышались вздохи сельчан. Руку с клинком охватила дрожь.

– Вселилась. Она вернулась!

В тот же миг к воротам, у которых стоял Сонхо, поплелся мужчина в черном походном костюме и надвинутом на глаза капюшоне. Почуяв неладное, Сонхо собирался подойти ближе, чтобы присмотреться к нему, но тут кто-то с силой надавил на его плечо. Покачав головой, Ли Хвенам жестом позвал его обратно к месту проведения кута. А затем запер железные ворота. Сонхо не знал, что и думать, и решил повиноваться.

Ко Юри оглядела жителей деревни и шаманов своими зрачками, в которых бушевало желание убивать, а затем вдруг схватилась обемими руками за горло.

– Боже, боже, кто же заставляет меня страдать? Дышать мне совсем нечем. Боже, а что же сковало все тело и не дает душе выйти наружу? Боже, кто же не дает мне двигаться?

Кан Тэсу и О Ёнсик осторожно подошли ближе и прислушались к плачу Ко Юри. Выражение лица Кана напоминало охотничьего пса, выжидающего нужный момент.

«И правда Питбуль», – усмехнулся про себя Сонхо, но тут Ко Юри, все еще держа в руке клинок, вдруг широкими шагами приблизилась к нему. Улыбка исчезла с его лица. Девушка приставила лезвие к шее Сонхо. Руководитель Кан хотел было подойти, но Ли Хвенам остановил его и взглядом дал понять, что все хорошо.

– Эй, ты! Злейший человек на всей земле, дьявольское отродье!

Из стройного женского тела раздался громкий, сотрясающий все вокруг голос. О Ёнсик и Кан Тэсу испуганно вытаращились на нее. Сельчане шептались, наблюдая за развернувшейся на их глазах сценой. Ё Тоюн ни на секунду не отводил камеру от происходящего.

– Что? О… о чем вы го… – в замешательстве попытался ответить Сонхо.

– Злейший человек на всей земле! Покайся за все свои грехи; сколько ни отмаливай, не расплатишься.

– Да о чем… о чем вы? – Ничего другого он сказать не мог.

– Ты грешник! На твоей совести ужасные грехи!

Люди вокруг перешептывались, внимая пронзительному голосу Ко Юри.

– Кто он вообще такой? Точно с материка к нам прибыл. Неужели он и есть убивец?

– Ты совершил множество злодеяний! Тебе каяться и каяться до скончания времен за содеянное, так как ты смеешь других судить, наказывать и преследовать? ВЕ-ЛИ-ЧАЙ-ШИЙ-ГРЕШ-НИК-НА-ВСЕЙ-ЗЕМ-ЛЕ!

Она громко выделяла каждый слог – и под ее напором Сонхо резко попятился назад. Он был до ужаса напуган. Полные жажды крови глаза были направлены прямо на него, звучный голос отдавался в ушах. Ко Юри подняла в воздух лезвие и опустила его на Сонхо. На плечо. Всего лишь смутное ощущение: несмотря на внешний вид клинка, на деле он был вовсе не острым. Однако Сонхо вскрикнул и зажмурился:

– А-а-а!

Посмеиваясь, Ко Юри отвернулась.

– Ха-ха-ха, ты боишься, ведь сам ведаешь, что согрешил.

После этих слов глаза ее закатились, и она отвернулась, убирая клинок. Затем взяла протянутый Ли Хвенамом синчжандэ[60] и замахала руками. Ко Юри сделала несколько прыжков, и музыканты воодушевленно заиграли на своих инструментах.

Сонхо покинул церемонию и направился прочь к припаркованной машине. Настроение было хуже некуда, одновременно с этим его обуяло