Укротить дьявола - Софи Баунт Страница 40

Сейчас я хочу лишь одного: чтобы этот момент не заканчивался. Нежусь в объятиях адвоката. Пусть он и обнимает меня неосознанно.

На минуту я переплетаю пальцы Лео со своими, рассматриваю наши ладони, поглаживаю кожу между большим и указательным пальцами мужчины и вдруг слышу тягучий вдох над своим ухом, потом выдох с едва уловимым стоном, от которого мой пульс набирает обороты, а низ живота отзывается бесконтрольным призывающим трепетом.

Ох…

Я нехотя убираю его руку. Стараясь не разбудить, выползаю из-под теплого одеяла, которое Лео сразу скидывает, но не просыпается. Мои глаза притягиваются к его рельефному прессу, затем выше, к лицу, щетине, идеальной линии челюсти, длинным ресницам и каштановым волосам: даже после сна они лежат с филигранной аккуратностью, а не торчат во все стороны, как моя русая копна.

Я могла бы наблюдать за Лео часами, но надо кое-что сделать.

Пока адвокат спит, я осторожно закрываю дверь в спальню и ухожу на кухню, чтобы приготовить ему завтрак. Хоть какая-то благодарность с моей стороны.

Когда он спас меня от изнасилования прошлой осенью (ежегодная традиция, ага) и привез домой, то после потери сознания я накричала на него.

А какая должна быть реакция?

Незнакомый человек привозит тебя к себе домой. Ты просыпаешься не пойми где, думая, что насильника сменил маньяк.

Конечно, я испугалась! Разозлилась… и наговорила много обидного.

В этот раз исправлюсь.

На кухне я нахожу муку, бананы, молоко, яйца. Отлично, приготовлю оладьи. И сварю кофе, куда ж без него.

Когда я приношу все в спальню, адвокат как раз просыпается и удивленно смотрит. Сначала на меня. Затем на поднос с кофе, чаем и банановыми оладьями.

– Мой первый в жизни завтрак в постель, – сонно потирая левый глаз, произносит Лео. – И всего-то нужно было отобрать девушку у психопата.

Поджав губы, я ставлю поднос на кровать.

– Прости, – поспешно добавляет Лео, – неудачная шутка. Как ты себя чувствуешь?

– Все хорошо. Боялась, что полностью забуду прошлый вечер, но обрывки помню. – Я подаю ему чашку кофе без молока. – Ты так и не сказал, что сделал с Фурсой.

Пригубив зеленого чая, я щурюсь и вспоминаю телефонный разговор.

«Просто избавься от него… и от всего, что в подвале…»

– Да что я мог сделать? – Лео зевает и пьет кофе. – Вырубил его. Потом отнес тебя в машину, успев прихватить лишь сумку. Кстати, Глеб рано утром должен был приехать и оставить одежду в гостиной. Сумка там. Еще он сказал Венере, что ты со мной. – Лео съедает оладушек. – Продукты нашла, а одежду не заметила.

– Там не моя одежда.

– Твоя. Я заказал ее в интернет-магазине. Глеб утром забрал. Новое пальто. Вещи. И айфон. Старый и новый. Твой… оказался разбит. Честное слово, его разбил не я. Он таким уже лежал, когда… я его нашел. Но он в гостиной. У тебя же номера на симке сохранены, да? Надо вставить ее в новый.

Я едва не вою.

Скорее всего, мой телефон разбил сам Фурса. Еще до драки с Лео. Разозлился, что я записывала наш разговор на диктофон. Вот ублюдок. Мог просто запись удалить!

– Ты с ума сошел? Будешь теперь каждый год мне телефоны покупать? Нет, спасибо. Я что-нибудь придумаю.

– Каждый год?

– Прошлый телефон тоже ты подарил, потому что… эм, он разбился из-за тебя.

Лео медленно моргает, делая новый глоток кофе.

– Мне несложно, – произносит он уже знакомую фразу и строго добавляет: – Отказов не принимаю. Это подарок. – Лео снова жует. – И благодарю за великолепный завтрак.

Я прикусываю нижнюю губу.

Странное дежавю.

Черт с ним. Потом вернусь к теме дорогих подарков. Сейчас я не настроена на споры и не жажду расстраивать Лео, слишком рада своему чудесному спасению.

– Я… хотела что-то для тебя сделать и… спасибо. Правда. Не знаю, что случилось бы, не окажись ты рядом, я…

Лео сжимает мою ладонь в своей. До того неожиданно, что я столбенею.

– Я рад, что успел, – мрачно вздыхает он и через несколько глубоких ударов сердца отпускает мою ладонь.

– Давай попозже это обсудим, – умоляет он. – Поешь со мной, пожалуйста.

Я настораживаюсь. В прошлый раз первый вопрос Лео был про заявление в полицию. Он хотел наказать несостоявшегося насильника. Сейчас же Шакал наотрез отказывается говорить о Фурсе – это не просто подозрительно, это не оставляет сомнений, что…

Нет!

Я отказываюсь о таком думать. Еще чего не хватало. Илларион ведет дело маньяка. Если Лео что-то сотворил с Илларионом, это могут принять за попытку избавиться от следователя (или не попытку?), могут неправильно истолковать, и никто не поверит, что Фурса напал на меня, а Лео вдруг волшебным образом оказался рядом.

– Давай, Хромик, кусай. – Он тычет оладушком мне в рот. – У тебя талант. Завтрак изумительный.

Я сдаюсь. Жую банановое тесто.

– Ты переводишь тему.

– Вовсе нет. Раз тебе неймется, то скажи, как можно было пойти на свидание со следователем, который терпеть не может и меня, и Виктора одновременно? А еще знает, что ты имеешь отношение к обоим. Ничего не смутило?

– Я ради вас старалась. Ты бы не пошел на это… ради тех, кто дорог?

– В отличие от тебя я стараюсь сформировать какое-то подобие плана, прежде чем действовать, – горько усмехается он. – У тебя одна жизнь, если ты не в курсе. Второй раз ее не проживешь. Это не видеоигра.

– Слава богу. Второй раз я этот трындец на уровне детского сада не вынесу.

Лео усмехается и двумя глотками допивает кофе.

– Так что с Фурсой?

Его взгляд до того резко останавливается на мне, что перехватывает дыхание.

– Мне нужно позвонить, извини, – заявляет он, берет с тумбочки телефон и покидает спальню.

За пять секунд!

Я осознаю, что допрос бесполезен. Лео собаку съел на умении уходить от острых вопросов. Он известный адвокат.

На что я надеюсь?

Как всегда, придется самостоятельно выяснять, что происходит. Лео лжет. Самое удивительное: он искусно умеет скрывать секреты, но когда я спросила про Фурсу, на его лице – первый раз в жизни – отобразилась внутренняя борьба со страхом и совестью. Лео не смог спрятать эмоции, что на него совсем непохоже.

Я беру чай и иду подышать свежим утренним воздухом на застекленной террасе, где я раньше не была. Здесь много цветочных горшков и в гордом одиночестве возвышается телескоп. Вряд ли он принадлежит Лео. И уж точно не Лео выращивает розовые орхидеи. Хоть дом и его, хозяйничает здесь Глеб. В местном подвале у белобрысого была целая лаборатория, пока следствие о ней не узнало благодаря Виктору… и мне.

Интересно, он восстановил лабораторию или так и оставил пустовать?

Я сажусь на широкий подоконник, подкладываю под спину бежевую толстую подушку и обнимаю свои колени.

За окнами свистит ветер.

Дом выше уровня моря и недалеко от берега, так что отсюда открывается потрясающий вид. Я любуюсь, как серые, пенные волны хлещут по камням. Открываю форточку. Холодный ветер подкидывает мои волосы, – он врывается в комнату вместе с запахом моря и леса.

От станицы, где я росла, море было далеко, но зато рядом распростерлась березовая роща.

Я частенько сбегала туда от мира. Особенно осенью. Ложилась под деревом, наблюдая, как танцуют подхваченные ветром листья берез, как темнеет небо и являются звезды, слушала шелест ветвей и разговоры птиц. Лес был для меня отдушиной. Там я забывала, что у всех вокруг есть родители, а у меня нет, там я могла развеять обиды на судьбу и вспомнить, рассматривая старые сохнущие березы, что всем когда-нибудь придется погибнуть, кому-то раньше, кому-то позже… но это произойдет. И нельзя тратить жизнь на тоску по тому, что могло бы быть.

Самое удивительное, что все мы так устроены, – сколько не имей, всегда хотим чего-то еще. Мы, люди, живем в клетках от рождения и до смерти. Просто у кого-то решетки из золота, а у кого-то из металла.

– Не замерзла? – раздается голос Лео, и я чувствую, как он, едва касаясь, проводит ладонью чуть ниже поясницы, задевая верхнюю часть ягодиц. – Мне, конечно, безумно нравится, что ты ходишь без белья и в моей футболке. Но тут прохладно.

Я чувствую, как рдеют щеки.

Он намеренно проверил, есть ли на мне белье?

Адвокат накидывает на мои плечи одеяло и садится на окно, опираясь спиной об откос.

Я стараюсь