Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм Страница 4

Тут он осекся. Он не всегда улавливал чужие намеки, но сейчас отчетливо понял, что Сьюзан не настроена шутить и веселиться. Значит, лучше дать задний ход.

Лучше сказать правду.

– Мне было скучно, Сьюзан. Веришь?

– Прошло всего полтора месяца.

– Я знаю, сколько прошло времени.

– Это очень мало. Тебе дали три месяца отпуска.

– Чтобы тупо слоняться по дому?

– Это недостаточно уважительная причина.

– Мне нужно работать. – Он пристально посмотрел на нее. Так, чтобы она точно поняла. – Мне нужно что-то делать.

Он на пару секунд запрокинул голову, а когда поднял ее снова, то увидел, что старший инспектор роется в каких-то бумагах. Наверное, она так подавляла желание запустить в него чем-нибудь тяжелым. Ее взгляд был направлен куда-то в сторону, и Миллер, даже не оборачиваясь, понял, что за внутренним окном ее кабинета собралась группа зрителей.

– Послушай, Дек, – сказала Сьюзан, – не пойми неправильно. Я как никто другой рада видеть, что твои дела идут на лад…

– Вот и нет, – возразил он. – Я рад еще сильнее.

– Но моя обязанность – следить за тем, чтобы команда работала эффективно, а значит, и за тем, чтобы все выполняли свою работу должным образом. Я понимаю, ты думаешь, что справишься, но…

Она на мгновение прикрыла глаза – это означало, что она сдается. Миллер постарался не выдать своих чувств – не кричать, не вскидывать руку в победном жесте.

– Ну, хорошо. Но мне нужно будет кое-что уладить.

Миллер все-таки не удержался и, повернувшись к зрителям, показал им большой палец.

– Клаф и Фуллер сейчас работают вместе, – продолжила Сьюзан, – так что придется найти тебе нового напарника. Я могла бы приставить тебя к новичку, который пришел тебе на смену. Но это будет слишком жестоко… – Она выдержала театральную паузу. – С их точки зрения, разумеется.

– Разумеется.

– Что ж, тогда я спрошу инспектора Салливана, что он об этом думает.

У Миллера внутри все закипело.

– Салливан – инспектор?!

– С прошлого месяца.

– Ну, офигеть! Вас на пять минут оставить нельзя – все испоганите!

Новости о повышении Тима Салливана его совсем не обрадовали, но Миллеру немного полегчало, когда он заметил, что Сьюзан едва сдерживает улыбку.

– Я все улажу, Дек.

Миллер поднялся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

– Между прочим, я серьезно. – Он указал на несчастное растение. – Насчет серой гнили. Она же ботритис. Займись им, пока не поздно. Удали зараженные участки, отрегулируй вентиляцию – и все будет зашибись. Видишь, Сьюзан?

Эйкерс скривилась, словно уже заранее сожалея о своем вопросе.

– Что?

– Я на работе меньше часа – и уже кого-то спас. Честное слово, не представляю, как вы тут без меня справлялись.

Глава 3

Миллеру действительно хотелось чем-нибудь заняться, но он никак не ждал, что его в первый же день припахают к такому важному делу. Впрочем, так оно обычно и бывает. Ты надеешься, что у тебя будет пара дней перевести дух или просто зарядиться энергией после важного расследования – и тут пожалуйста: кому-то приспичило отравить мужа или пырнуть ножом прохожего, просто за уродские кроссовки.

Какие все-таки люди иногда эгоисты!

Однако, прежде чем приступить к делу, Миллер решил объяснить остальной команде свое состояние. Подвести черту и дать всем понять, что они могут не напрягаться.

Строго говоря, ему не оставили выбора.

После встречи со старшим инспектором Эйкерс он около часа просидел за компьютером, просматривая текущие дела и пытаясь найти, куда бы ему пристроиться. Однако ему упорно не давали сосредоточиться: стоило сделать перерыв на чай или просто поднять глаза от экрана, как он сразу понимал, что его еще… изучают. Он то и дело ловил на себе пристальный взгляд Тони Клафа или еще кого-нибудь, и как только этот кто-нибудь понимал, что его засекли, он сразу натягивал на лицо мерзкую, вымученную улыбочку – или, еще хуже, начинал медленно и противно кивать головой.

С каждым разом Миллер все больше нервничал и чувствовал себя все более неловко.

Наконец, после особенно сочувственного кивка, он решил, что с него хватит, и вдруг понял, что встает с места и немного неуклюже забирается на свой стол, а затем начинает стучать ложкой по пустой кружке, привлекая общее внимание.

Именно понял – в большинстве случаев у Миллера все получалось именно так. Назвать это “импульсивным” – значит не сказать ничего. Он запросто мог что-то сказать или сделать, а через несколько минут спросишь его, почему он сделал то-то и то-то или почему отпустил тот глупый/неуместный/оскорбительный комментарий, – и он ответит: я, дескать, в тот момент был полностью уверен, что поступаю правильно. И больше ничего. Он считал, что поступает правильно, хотя все улики и заключения экспертов неопровержимо доказывали вопиющую неправильность его поступков. Миллер не привык извиняться за свое поведение. Хотя… иногда все же приходилось.

Так вот, стол, кружка, динь-динь ложкой…

Все повернулись в его сторону, и стало тихо.

– Ну, что ж… Спасибо всем, что пришли. – Он изобразил улыбку – ту самую, которую утром отрепетировал перед зеркалом. – Я постараюсь быть краток, потому что преступления сами себя не раскроют… спиртное само себя не выпьет, карточные долги сами себя не выплатят, ну вы поняли. Так вот, я хочу сказать, что моя жена Алекс – кто-то из вас ее знал – умерла. Она… умерла. Печально, но факт. Разумеется, если вы ее знали, то вам прекрасно известно, что она умерла, и возможно, вы даже приходили на похороны, так что я мог бы и пропустить эту часть… вообще-то, думаю, я хотел сказать… Я справляюсь с этим – а значит, и вы тоже должны справляться.

Он оглядел потрясенные лица коллег и на мгновение сбился с мысли.

– Так вот… Надо справляться…

Миллер обернулся и увидел, что Сьюзан Эйкерс стоит у внутреннего окна своего кабинета и тоже наблюдает за происходящим. Он старался держаться легко и весело – в последнее время это вошло у него в привычку, и он полагал, что справляется вполне успешно.

И все же вид у Эйкерс был расстроенный.

– Короче, не надо ходить вокруг меня на цыпочках, говорить шепотом и смотреть на меня так, как будто у меня рак; и бога ради, не надо никаких сочувственных похлопываний по плечу. Серьезно,