Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский Страница 4

Особенность отношения Дэни к профессии заключалась в том, что он сторонился слишком легких и общедоступных путей. Журналистика – таинство, которое нельзя осквернять подобным отношением, тем более если это сулит выгоду. Подобно альпинисту, чурающемуся встреч с туристами, журналист должен избегать троп дилетантов. По этой причине, если бы в то время уже существовал интернет, Дэни со стоицизмом аскета запретил бы себе такой избитый способ получения информации. Не сказать чтобы его собственные источники давали ему какое-то преимущество, однако даже он краем уха когда-то читал (или слышал одним глазком, он уже точно не помнит), что чета Мегрэ была бездетной. Поэтому со стороны мистера Харриса было очень своевременным указать на то, что отписавшийся фрукт возник на свет при тех обстоятельствах, когда чету можно было продолжать считать бездетной, а самого комиссара – нет.

Сногсшибательными подробностями о приключениях великого отца за скромную плату готов был поделиться внебрачный сын комиссара Мегрэ, зачатый, по его признанию, знаменитым сыщиком ввиду колоссальной занятости прямо при исполнении служебных обязанностей, а именно в подвале отеля «Маджестик» в шкафу под номером восемьдесят девять.

– Любопытно, что ему настолько подробно известны обстоятельства своего, так сказать, жизненного старта, – отметил мистер Харрис. На что Дэни не без смущения отозвался, что, мол, и в самом деле любопытно.

– И этот номер, – хмыкнул мистер Харрис. – Парень оказался с юмором.

– А что с ним? – спросил Дэни, ощутив холодок под ложечкой, и добавил уже больше по привычке: – Я про номер.

– Это и в самом деле занятно, – улыбнулся мистер Харрис такой счастливой улыбкой, будто его одарили лучшей шуткой за всю жизнь. – Невежество – любимое лакомство чужого остроумия, в который уже раз убеждаюсь в этом. В данном случае мое невежество вынудило меня поинтересоваться, и я не пожалел, так что и вам советую. Вовсе не обязательно читать целиком роман. Вы же не читатель. Только начало[1]. А пока прошу вас поверить мне на слово, что и это (мистер Харрис двумя пухлыми пальчиками изящно подцепил конверт за самый уголок) придется отправить по тому же адресу.

В сравнении с тем, как скоро Дэни ощутил опустошение, шарики сдуваются целую вечность. Блистательные надежды обернулись глумлением насмешников. Редакция подверглась массированной атаке, по сути дела изощренной травле исполненных сарказма любителей розыгрышей, и в этом выразилось подлинное отношение публики к триумфу «Финчли-ньюс», к его, Дэни, триумфу, тогда как он об этом отношении даже не догадывался. Вся его гордость, так эффектно оттененная скромным, исполненным подлинного достоинства поведением, теперь выглядела нестерпимо нелепой. Феерический конфуз оглушил его, и он покорно, не находя в себе смелости прекратить пытку, вдыхал его тяжелый смрад.

Но уязвление всё же не могло сравниться со страхом за дальнейшую судьбу его детища. Такой тревоги за «своего Холмса» он не испытывал даже тогда, когда непроницаемая физиономия Питера Лестрейда не сулила ничего хорошего. Какое уж тут продолжение! Мистера Харриса вряд ли соблазнишь ролью самого расписного клоуна в этом цирке: конечно же, еще до их разговора он успел пожалеть, что поддался настырности зеленого Дэни, и уже принял решение свернуть от греха подальше затею с дневниками, только зачем-то решил сначала поиздеваться над ним. Ясное дело, зачем. Трудно удержаться от мести после унижения, какое, несомненно, доставило главному редактору чтение всех этих издевок. Такое, что он даже постеснялся в нем признаться, милостиво пропустив Дэни вперед себя.

Но Хьюз легко простил ему эту слабость. Его великодушие было куда больше, ибо равнялось его разочарованию. Испытанное им потрясение не оставило места мелочам. Не то что злоба, даже средних размеров неприязнь не в состоянии пристать к первооткрывателю, пережившему крушение. Как же жаль! Всё только начиналось. Погружаясь в изучение дневников всё глубже, Дэни, ощущающий себя сценаристом грандиозной постановки, успел составить себе представление об объеме такой работы. При должном подходе можно было бы завладеть вниманием читателей всего мира на годы. «Финчли-ньюс» распространится вплоть до тех мест, где еще не только не владеют английским, но и не знают, что такой язык существует.

И вот теперь всему конец, и его труды, оказывается, были не напрасны лишь для любителей анекдотических историй.

Но сюрпризы еще не закончились. Глазки мистера Харриса вновь засветились этим чертовым огоньком. В том числе и ради самого редактора Хьюзу хотелось верить, что не одно только злорадство способно вызвать это сияние.

Мистер Харрис объяснил, что ему кое-что вспомнилось. Оказывается, вчера в отсутствие Дэни в редакции произошел любопытный инцидент. Некоторым владельцам не лень тащиться черт-те откуда, только чтобы вручить мистеру Харрису лично в руки свои бесценные документы. Дэни было подумал, что неуловимое настроение глаз начальника на сей раз уловлено и раскрыто. С пониманием несовершенства человеческой натуры вместо прежнего раздражения он заключил, что мистер Харрис, рассказывая о недавнем визите, просто-напросто не сумел скрыть, как он польщен. Не удержавшись сначала от сожаления насчет столь примитивного повода к самодовольству, он одернул себя мыслью, что следует быть снисходительнее к тем, кто, даже занимая руководящее положение, по сути остается глубоким провинциалом. Да, мистер Харрис может сколь угодно многозначительно ухмыляться себе в усы и изображать утонченного сибарита в своем кресле, но без Дэни его «Финчли-ньюс» была, есть и будет захудалой газетенкой местечкового пошиба. Родиться на пустом месте такие выводы не могли. За ними стояла серьезная вдумчивая, не лишенная напряженного внимания и способности к сопоставлению, аналитическая работа. Вероятно, потому, что Дэни был так поглощен ею, а может, еще по какой причине следующий вопрос мистера Харриса застал его врасплох.

– Вы знаете, кто такой Аниськин? – огорошил тот своего репортера. И, заметив, что Дэни не готов ответить ничего определенного, добавил: – Это тот, кто поймал Фантомаса.

Фильмы про Фантомаса сплотили самых разных людей единственным тезисом. О том, что пытаться ловить лысую голову в чулке можно с тем же успехом, что и солнечный зайчик, поскольку, по всей видимости, это явления одного порядка. Не избежавший в свое время того же вывода Хьюз недоверчиво посмотрел на мистера Харриса, и тот, как бы оправдываясь, добавил:

– По крайней мере, так заявил его внучатый племянник. Его дядя, тот самый Аниськин, служил… у меня тут записано, – мистер Харрис потянулся к столу. – Вот. Участковый поселковый. Или наоборот, не важно. По-нашему, что-то вроде деревенского констебля.

Действительно, не важно, главное, что этот участливый поселковый поймал Фантомаса, когда французы крепко приуныли. А его племянник вчера здесь имел честь возглавлять целую делегацию из России, состоящую из потомков и наследников инспектора Лосева