Ночной кастинг - Валентина Владимировна Гасс Страница 37

Но девушка не успела закончить фразу.

Потому что на пороге особняка появился высокий человек импозантного вида, одетый в элегантный дорогой костюм. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, но его виски почему-то отливали благородной сединой.

— Рад вас приветствовать, — протокольно улыбнулся мужчина. Глаза его, впрочем, оставались холодными. — Я отец Кристины. И у меня есть к вам, господа, несколько неотложных вопросов.

Глава 22

Тёмные аллеи

Марк Захарович — именно так звали отца Кристины — не только выглядел исключительно серьёзным, но и вёл себя соответствующе. Веня под его тяжёлым взглядом откровенно робел, да и Элис поначалу тоже испытывала дискомфорт, будто папа девочки при общении давил на неё незримым биополем. Хотя, может, всё дело было как раз в пресловутом чувстве вины — Эля продолжала себя корить, что разрешила Кри так рисковать! Однако, несмотря на это, Элис взяла себя в руки — оправдываться перед кем бы то ни было она вовсе не собиралась. Да и перед кем? Подумаешь, тоже мне пуп земли! Что она, раньше олигархов-магнатов, что ли, не видела? Да и по возрасту Марк Захарович не очень-то «убежал» вперёд. Ну, пусть даже и тридцать пять ему — а на вид, может, и тридцать три! — вполне себе молодой человек. Даром что отец её подружки… Получается, он «родил» Кристину совсем в юном возрасте. Что ж теперь, перед таким лебезить и оправдываться?! Дудки!

Но вместе с тем Элис не могла не признаться себе, что Марк Захарович обладает неким шармом. От него прямо исходила мужская альфа-энергия. Тут не поспоришь. Эля давно замечала, что харизма вещь бинарная — она или есть, или её нет. Причём не важно, мужчина перед тобой или женщина.

После знакомства на крыльце виллы продолжить беседу Марк Захарович предложил в одном из кабинетов особняка, куда и провёл своих новых знакомых. Бабушку, скорее всего намеренно, отец Веснушки к беседе подключать не стал.

Несмотря на очевидную твёрдость характера, папа Кристины старался формулировать вопросы максимально корректно, чтобы беседа с «дорогими гостями» не превращалась в допрос. Как поняла Эля, он прилетел в Рим рано утром, но сюрприз с неожиданным появлением провалился — Марк Захарович застал дочкину кровать пустой; причём Кристина о своём ночном отсутствии, как тут же выяснилось, не предупредила даже бабушку. Было от чего разволноваться. И тут как раз заявились «свидетели».

Элис, впрочем, и не собиралась увиливать и отпираться. Слишком уж далеко зашло дело. Стало не до сантиментов и кокетства. Разумеется, она не собиралась чересчур откровенничать и раскрывать все детали. Но общую картину обрисовать пришлось. Марк Захарович выслушал историю «ночных проб» с хмурым видом, но вполне себе сдержанно. Однако от замечания не удержался.

— Я понимаю, молодёжь, — посетовал он. — Сам таким был, но вы-то, Элис, взрослая девушка, разве можно пускаться в такие авантюры без подготовки и поддержки?! Кристинке всего четырнадцать лет! Четырнадцать! Ветер в голове! Я свою дочь знаю и упрямство её знаю, но… Разве можно идти у неё на поводу?

— Никто ни у кого на поводу не шёл, — хмуро буркнула Эля, ёжась от неловкости.

— Сделаем так. — Марк Захарович поднялся с кресла, заложил руки за спину и подошёл к окну, выходящему во двор виллы. — Сейчас вы мне покажете на карте точные координаты всех объектов, на которых побывали сегодняшней ночью. — Он обернулся и посмотрел на притихших в креслах Элю с Веней. — Я подключу людей. Надеюсь, в процессе не выяснится, что вы меня дезинформируете.

— Нет, конечно, — испуганно вставил Шляппо.

— Фото автомобилей, на которых возили Кристинку, не догадались сделать? Или, может, запомнили номера?

— Н-нет, — раздосадованно отозвалась Эля, про себя подумав, что им действительно следовало так сделать — любой начинающий детектив бы догадался.

— Можно узнать номер того «фиата» в конторе проката, — несмело предложил Вениамин.

— И что это даст? — быстро переспросил Марк Захарович.

Веня пожал плечами.

— Я подключу специалистов, пусть проверят здания, — продолжил отец Кристины. — Возможно, появятся какие-то зацепки. Если потребуется, поднимем местную полицию, но очень надеюсь, что до этого не дойдёт.

— Конечно, не дойдёт, — снова пискнул Шляппо, а Марк Захарович смерил его тяжёлым взглядом.

— Наломали вы дров, — заметил он. — Верю, что действовали из лучших побуждений, но так нельзя!

— Мы больше не будем, — пообещал Веня, а Элис только обиженно поджала губы.

— Понятно, что не будете. — Пожалуй, впервые за всё время беседы в тоне отца Кристины скользнуло раздражение. — Всё, что можно, вы уже накуролесили. Впрочем, теперь я займусь этим сам. А вам не мешало бы поспать, я так понял, вы всю ночь промотались по городу? Могу предложить вам гостевые покои на втором этаже. Там вас никто не потревожит.

— Не-не, — сразу же замотал головой Шляппо. — У меня занятия в университете, пропускать нельзя!

— Я тоже, с вашего позволения, пойду, — поддержала коллегу Эля. — У нас есть где поспать. К тому же надо фургон сдать. Как раз завезу Веню на учёбу и…

— Что ж, воля ваша, — не стал навязываться отец Кри. — Но учтите, вы должны быть постоянно на связи со мной. Двадцать четыре на семь. И никакой самодеятельности! Больше я церемониться не собираюсь. Это понятно? — В зрачках Марка Захаровича снова мелькнул холодный блеск.

— Понятно, — пробормотал Вениамин, поднимаясь с кресла. — Мы тогда пойдём?

Сделали так, как сказала Элис. Вначале она подвезла Веню в университет, а потом вернула арендный фургон, благо офис проката располагался буквально за углом от главного учебного корпуса. Потом Эля добралась на такси до «дома», помучившись предварительно, чтобы «донести» до водителя адрес, вошла в квартирку Шляппо и только тогда ощутила неимоверную усталость. Видимо, организм к этому времени исчерпал все энергетические запасы и сдался. После бессонной ночи, после тяжкого разговора в особняке бабушки Кристины Эля держалась в основном на морально-волевых, а когда всё закончилось, совсем расклеилась. Сейчас она не могла отделаться от ощущения, что руки и ноги почти не слушаются приказов мозга. Голову будто изнутри набили ватой, а в висках пульс бился, словно молот. Элис повесила куртку на вешалку,