Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев Страница 35

Ее лицо за секунды осунулось и посерело.

– Вы в порядке? – нашел нелишним спросить Лев Иванович, отнюдь не собиравшийся довести ее своими вопросами до обморока, на сей раз неподдельного.

– Странно. Я ничего не ощущаю с его уходом, – тихо проговорила Ольга. – Нет чувства утраты, хотя мы проработали вместе так много, общались чуть ли не каждый день. Наоборот, мне как будто стало легче. Это началось примерно год-полтора назад, тогда его влечение стало заметным. Он тщетно высматривал признаки взаимности с моей стороны, я оставалась холодна, но его желание не затухало. Я жила в нескончаемом кошмаре. Я боялась…

– Чего боялись? – потребовал уточнить Гуров.

– Что его страсть увидят другие, наши коллеги. Я бы не пережила такого стыда и унижения. Быть возлюбленной какого-то ничтожества в глазах окружающих – значит превратиться во всеобщее посмешище. Надо мной бы потешались, шушукались за моей спиной. На меня бы показывали пальцем и говорили: «Вот чего она достойна – быть любовницей неудачника». – Ее глаза увлажнились, и она гневно спросила: – Неужели вы, мужики, в упор не видите, каких женщин любить позволительно, а каких нет? Надо знать свое место. Просто знать свое место!

Назван самый весомый мотив, который только может двигать этой женщиной. Все прочие причины желать смерти Святскому вторичны: наган, деньги, карьера – это пустяки, дополнительные факторы, в сумме превысившие критическую массу гнева и отвращения в женском сердце.

Лев Иванович устало провел обеими ладонями по лицу. Он чувствовал, что расследование близится к завершению, ведь удалось установить главное. Святский убит, потому что любил.

– Что стало последней каплей?

Гуров не собирался задавать этот вопрос, но не сдержался. Полковнику не терпелось узнать, что именно толкнуло Ольгу за черту. Ее омерзение к Святскому копилось, накал повышался, гнев требовал выхода, но понадобилось некое событие, послужившее триггером, то есть спусковым механизмом. Случилось нечто (наверное, Олег что-то сказал или сделал), отчего Дементьева пошла на преступление: сначала поехала в поезде и рылась в багаже, затем, сегодня в кураторской, выхватила револьвер чуть ли не из рук художника.

– Каплей? – недоуменно переспросила она.

«Не надо мне было этого говорить».

– После какого инцидента вы поняли, что ваши с Олегом отношения испортились бесповоротно? – выкрутился Лев Иванович.

Женщину затрясло, на ее глаза навернулись слезы – впервые с тех пор, как Гуров с ней познакомился.

– Вы меня посадите… Я не хочу… Я не могу сказать…

– Успокойтесь, прошу вас! Все самое страшное позади. – Гуров, положив ладонь ей на плечо, заговорил тихо и дружелюбно: – Быть может, воды?

Ольга мотнула головой, отказавшись, затем с мольбой подняла влажные глаза на Льва Ивановича.

– Простите, я надеялась скрыть от вас правду. Мне очень стыдно, но я… Я думала, будет проще соврать. Все так далеко зашло.

– Могу представить.

Она обхватила себя руками и поежилась. Гуров присел рядом, заглядывая ей в лицо. Ольга достала платочек, белый с широкой сиреневой каймой, и осторожно провела им под глазами, промокая кожу.

– Олег всегда был за правду. Я считала себя такой же, считала себя порядочной, честной и правдивой. Но в критической ситуации я поступила подло, захотела соврать. Олег поспорил со мной. Он врать не собирался, и за это я его возненавидела. За то, что он такой весь правильный. Поймите, мы очень многим рисковали. Поэтому я решила, что мой обман будет той самой ложью во спасение.

– О чем вы говорите? В какой критической ситуации вы оказались?

Дементьева еще раз промокнула платочком щеки, убирая слезные дорожки, затем зачем-то посмотрела на отсыревшую ткань и понуро ответила:

– Шантаж.

Глава 7

Что толкает человека на преступление? Излишне заумные исследователи все сводят к неким «генам», но полиции такое объяснение непонятного непонятным пользы не приносит ни малейшей. Скорее наоборот, горе-генетики, которые со своими скороспелыми гипотезами лезут, куда не просят, помогают адвокатам отмазывать рецидивистов. В судах уже не раз звучали речи в духе: «Мой клиент не виновен в своем поведении, у него неправильный набор хромосом».

Кто-то склонен винить дурное воспитание. Семейное неблагополучие и вправду способно сыграть роковую роль, хотя, с другой стороны, мы нередко видим и то, что в приличных семьях вырастают монстры. Иногда эти монстры ненавидят родителей, а иногда, как ни странно, боготворят. Гурову случалось сталкиваться с брутальными, кровожадными извергами, начисто лишенными эмпатии и совести, но при этом с каким-то близким к религиозному фанатизмом почитавшими свою матушку.

И в целом манера винить родителей в криминальных наклонностях их ребенка отдает неприятным запашком. В ней есть нечто примитивное, обывательское, из разряда злобных соседских пересудов: «А у Матрены-то сынок-то вором вырос. А кто еще у такой хабалки мог вырасти?» Специалист так рассуждать не вправе, криминология – наука, а не сплетни двух кумушек.

Третьи сводят все к социально-экономическим причинам: нищета, неустроенность, отсутствие веры в завтрашний день. Трудно поспорить, это очень сильные факторы, и кого-то они определенно склоняют к преступной деятельности. Если человек лишен выбора, если считает, что ему нечего терять, то в отчаянии готов переступить черту. Но практика уголовного розыска беспристрастно показывает, что редко когда бедняк крадет из благородных побуждений – накормить голодного ребенка или купить лекарства больной жене. Чаще всего небогатый человек крадет, чтобы покутить: напиться в стельку, нахватать модных шмоток, обзавестись люксовой бытовой техникой. То есть совершает преступление не ради еды и лекарств, а ради того, без чего мог бы обойтись. В этом бедняк и чиновник-казнокрад одинаковы, представьте себе.

Гораздо реже причиной называется конформизм, хотя, по убеждению Гурова, это один из ведущих факторов, толкающих на преступление. Конформизм – это неумение, неспособность и нежелание сопротивляться окружению. Наливают – пьет. Зовут на сомнительную тусовку – идет. Предлагают взятку – берет. Соблазняет женщина – ложится с ней в постель.

Человеку нужен человек. Хоть мы и не умеем летать, но, как и птицы, обожаем собираться в многочисленные шумные стайки. Поэтому для людей естественно выстраивать добрососедские отношения и закрывать глаза на мелкие недостатки окружающих. Конформист идет дальше, он мирится со злом.

Особенно хорошо заметно такое поведение среди молодежи, когда ребята из кожи вон лезут, чтобы доказать: «Я такой же, как вы, один в один, ни малейших отличий!» Да, вслух молодые люди вопят о своей исключительности и уникальности, но на самом деле норовят подогнать себя под стандарты: одеваются в то, что положено, обязательно носят те татушки, которые положены, и так далее. Напялил футболку не с тем принтом,