Рыбки в пятнах света - Рику Онда Страница 33

Я не могу не задать этого вопроса, хотя знаю, что Хиро нечего на него ответить. Ведь это не его сон, а мой.

– Все может быть, – уклончиво отвечает Хиро. Теперь его голос звучит жестко.

– Да. Точно. Мы играли вместе, и я запомнила, как она исчезла.

Мы прекрасно понимаем, что его притворное поддакивание проблемы не решает.

Двадцать лет назад произошел несчастный случай – погибла наша двоюродная сестра.

Почему я вдруг вспомнила о ней год назад в тот день, в том самом месте? Хотя раньше, после стольких лет, моя память к ней не возвращалась.

Совершенно очевидно, что Хиро задает те же вопросы.

– Значит, это была девочка.

Миюки Такахаси. В три года дети такие милые и славные. Но за ними нужен глаз да глаз, чуть отвлечешься – и бегай потом, ищи. Вот она и нырнула в дырку в заборе – и случилась беда.

– А у тетушки еще есть дети?

– Она вышла замуж второй раз, у нее два мальчика. Старший скоро школу оканчивает, младший в восьмом классе.

– Понятно.

Я делаю глоток сётю и думаю о девочке, которой было бы сейчас примерно сколько мне, будь она жива. Всего один момент судьбы отделяет жизнь от смерти.

Как, должно быть, страшно для матери потерять ребенка.

– Почему же ты увидела во сне именно тот момент?

Он глядит на меня с удивлением, покачивая в руке стакан, в котором плещется сётю. Мы с ним думаем об одном и том же.

– Да, это вопрос, – озадаченно говорю я. – Я не могла не подумать об этом. Возможно, на меня повлияло присутствие отца, который шел с нами вместе, и детские воспоминания, лежавшие в подсознании, стали выходить на поверхность.

– Все может быть.

Хоть он и согласился с моим предположением, выражение его лица, как и мое тоже, говорит о том, что полной уверенности у нас нет.

Миюки Такахаси…

Где-то должна быть точка соприкосновения с этой девочкой. Как она хоть выглядела?

* * *

Двое играют в песочнице. Я и Тихиро. Девочка повернута ко мне спиной.

К нам подбегает еще одна девочка.

* * *

И тут вдруг встает вопрос.

А не была ли это Миюки Такахаси?

– Послушай, ты сказал, что тетушка долго где-то лечилась.

– Ну да.

– А кто же тогда присматривал за Миюки?

– Э-э…

Он опять погружается в раздумья. Через несколько секунд широко открывает глаза, будто вспомнил.

– Точно! Я слышал, девочка оставалась с соседкой. Она раньше работала няней в детском саду и часто присматривала за соседскими детьми, брала их к себе домой. Очень многим помогала.

Чем больше Хиро говорит, тем больше оживает его память. Он уже не подбирает слова, они текут сами собой.

– Да-да. Очень приятная и добрая женщина. Кажется, я тоже был у нее один раз. Не помню, почему меня к ней отправили, но в памяти осталось ее жилье. Оно располагалось на втором этаже, над химчисткой, и летом у нее стояла жуткая жара.

Я чувствую, как напряглось все тело.

Почему? Что произошло?

На спине выступил холодный пот.

Так организм реагировал на эти его слова.

В чем дело? На что конкретно такая реакция?

Я отчаянно стараюсь восстановить в памяти все, что он говорил, но зацепиться за что-нибудь не получается. От раздражения по лицу пробегает нервный тик. А Хиро продолжает рассуждать, больше обращаясь к самому себе:

– А была ли у той женщины регистрация? Это же вроде яслей или сада получалось. Здесь ведь вопрос ответственности. Кто будет отвечать, если вдруг что-то случится с ребенком? В наше время вот так просто няню для ребенка не найдешь. Но та бабуля правда была очень хорошая.

Ясли, сад. Бабуля. Няня.

Я проверяю свою реакцию на эти слова. Нет, не в них дело. Он еще что-то говорил…

Химчистка. Жуткая жара.

Вдруг в ушах раздается громкое жужжание.

И в следующий момент в голове что-то кликнуло и стало на место.

З-з-з-з!.. Вокруг головы кружится бронзовка. Как я его не гоню, назойливый звук крылышек не стихает, то удаляясь, то приближаясь.

Вентилятор.

Это слово мелькает в голове, и я слышу его гудение. Жуткая жара. На втором этаже, над химчисткой, монотонно гоняет воздух вентилятор.

Я снова вижу перед собой пронзительную в своей четкости картину.

Грежу наяву.

Тихиро и я играем в песочнице. Я сижу спиной, поэтому лица своего не вижу. К нам подбегает другая девочка. Я знаю ее. Это я. То есть это значит…

– Хиро!

– Да.

Он поворачивается ко мне.

– Мне кажется, я поняла.

– Что?

Рот заполняет горечь. Этого не может быть. Не сейчас! Почему именно сейчас?

Как такое возможно?.. Однако факты говорят за это.

Поверить не могу!..

Я чувствую на себе его взгляд, как бы говорящий: «Ну что же ты? Продолжай», но не могу сказать ни слова.

Глава 21

Факты.

Правда. Истина.

Что означают эти понятия? Какова их цена?

Последнее время я много думаю об этом.

В кино и телесериалах персонажи восклицают:

«Говори правду!»

«Правда очень важна!»

«От правды не скроешься!»

«Правда – вещь суровая!»

Так ли это? В самом ли деле правда – важнее всего?

Насколько мне известно, что следует из моего не очень богатого жизненного опыта, правда чаще приносит людям боль. В каком-нибудь крошечном фактике может заключаться разрушительная сила, нередко способная развалить до основания жизнь обычного человека.

Более того, когда дело касается таких вещей, как «правда» и «истина», жестокость иногда выходит за рамки воображения.

У нас с Аки за долгое время накопилось много самых разных «фактов».

«Факты» установившиеся, «факты», обнаруженные нами, «факты», нами созданные.

Но что такое «правда»?

Существовала ли между нами «правда»?

Вот сейчас Аки сидит передо мной и пытается мне что-то сказать. «Правда» это или нет – не знаю. Одно могу сказать точно: она хочет что-то разрушить.

* * *

– Мне кажется, я была там, – вздохнув, говорит она.

– Где ты была?

– Там. На втором этаже, над химчисткой.

– Ты?! Что тебе там было делать?

– Меня ей отдали.

– Тебя?!

Взгляд ее темных, полных уверенности глаз словно пронизывает меня насквозь.

– Мы не жили вместе, когда были маленькими.

– То есть как?

– У меня в памяти осталось, что рядом все время кто-то плакал. Так вот, это был не ты. У нас с тобой нет общих воспоминаний.

У меня голова идет кругом. Что она такое говорит?

Нет! Не надо себя обманывать, делать непонимающее лицо. Еще