Тогда и только тогда, когда снег белый - Лу Цюча Страница 31

начала самостоятельно изучать немецкий язык, но у меня не хватило силы воли. Английский я тоже забросила. На третьем курсе я увлеклась аналитической философией – каждый раз неслась на лекции на факультет математики, но от них в голове была каша. Параллельно я самостоятельно читала учебники по арифметическим алгоритмам, однако программиста из меня так и не вышло. На четвертом курсе я обнаружила, что никаких навыков я не приобрела, ни в чем не преуспела, и тогда, наспех состряпав статью о сюань-сюэ[18], кое-как окончила университет. Стажировку проходила в издательстве и брокерской конторе. В конце концов я поняла, что в одиночку в Шанхае не выжить, и вернулась в родную альма-матер библиотекарем. Грандиозный провал, правда?

– Едва ли это можно назвать неудачей, скорее заурядным итогом.

– Правда? Если это обычное дело, то как предупредить об этом студентов, которые в течение четырех лет соблюдали правила, учились и зубрили? Но я понимаю, о чем ты. С точки зрения результата он действительно очень заурядный, во всяком случае я ни в чем не преуспела, ни в чем не стала выдающейся. Перед тем как поступить в университет, я была полна амбиций, а в итоге все обернулось вот так.

– Так вы стали пить потому, что с юности разочаровались в жизни? Звучит весьма романтично.

– Я не по своей воле начала пить, та женщина принуждала меня.

– Быть взрослым и вправду непросто.

– Да нет, не так уж и сложно, – после минутного колебания заключила Яо Шухань, как будто понимала, что подобные речи не предназначены для ушей старшеклассников, но все равно продолжила: – Чем раньше осознаешь свое место, тем легче жить. Я всего лишь маленькая фигура, тихо организующая книги в средней школе в городе второго-третьего порядка. У меня нет больших амбиций, и я не хочу менять свою судьбу. Я сочувствую бедным, но не сильно завидую тем, кто живет достойной жизнью, – маленьким человеком быть легче.

– Звучит как речь умудренного опытом пожилого человека.

– Все это опыт.

– А детективные романы, которые вы читаете? Они разгоняют вашу тоску?

– Да. Есть люди, которым все это очень нравится, и они делают расследования делом своей жизни, но я уже вышла из этого возраста. – Она бросила взгляд на книгу, лежащую на коленях Фэн Лукуй. – Раз уж читаешь «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия», то, наверное, кое-что знаешь об истории Древнего Запада? Ты читала Плутарха?

– «Сравнительные жизнеописания»? Еще нет.

– Очень жаль. Мне особенно нравится отрывок из «Сравнительных жизнеописаний», посвященный Периклу: «Эти предметы созерцания заключены в делах, имеющих своим источником добродетель: они внушают тем, кто их изучит, стремление к соревнованию и желание подражать. В других случаях за восхищением чем-либо сделанным не тотчас следует стремление к совершению; напротив, часто, наслаждаясь произведением, мы презираем исполнителя его».

– Вот как?

– Он привел пример: «Благовонные мази и пурпурные одежды мы любим, а красильщиков и парфюмерных мастеров считаем неблагородными, ремесленниками. Филипп сказал сыну, когда тот на одной пирушке приятно, по правилам искусства играл на струнном инструменте: „Не стыдно тебе так хорошо играть?“»

– Это просто мнение человека того времени.

– Разве современные люди не столь же предвзяты? Если применить такую логику к писателям, особенно к тем, кто пишет детективные романы и подобное чтиво, то человек, который любит читать, все равно смотрит на представителей данного жанра с презрением, если сам ведет жизнь, далекую от криминальных страстей.

– Вы, верно, не слишком ими восхищаетесь.

– В тебе говорит молодость, – отмахнулась Яо Шухань. – В конце концов, профессия писателя очень нестабильна и полностью зависит от удачи: нужно быть очень удачливым, чтобы обладать талантом к письму, очень удачливым, чтобы получить понимание и поддержку от семьи, очень удачливым, чтобы постоянно придумывать новые идеи, очень удачливым, чтобы привлечь внимание редакторов, и очень удачливым, чтобы получить признание читателей. Только если все эти удачи сложатся вместе, ты сможешь с трудом прокормить себя. Но как же сложно добиться всех этих удач.

– Вы слишком мрачно смотрите на вещи, – заметила Фэн Лукуй, потерев лоб. – Иными словами, слишком практичны.

– У меня тоже есть чувства. У меня есть близкая подруга – писательница. И она сама себя загоняет в угол тем, что рядом с ней постоянно находятся люди, которые причиняют ей неудобство. И поэтому я частенько задаюсь вопросом: ее упорство и желание достоверно и реалистично писать стоят своих денег? Действительно ли любовь к своему ремеслу поддерживает человека, по крайней мере помогает жить в достатке?

– Все-таки лучше мне обо всем этом не знать, чтобы у меня еще оставалась хоть какая-то надежда на будущее.

– Однако не следует ждать чересчур многого, – невозмутимо возразила Яо Шухань. – Ведь можно очень сильно разочароваться как в себе, так и в других. Завышенные ожидания всегда приводят к горьким разочарованиям.

– Я горько разочарована в вас.

– В самом деле? Какое совпадение. – Она глубоко вздохнула. – Я тоже.

* * *

Они сошли с поезда в Нанкине, затем сели на метро и вышли на станции «Дасингун». Яо Шухань и Е Шаовань договорились о встрече в Нанкинской библиотеке. Современное здание библиотеки казалось совершенно чуждым в древнем городе. Молочно-белые стены соседствовали с конструкцией из зеленого стекла, похожей на воронку, а все вместе совершенно естественно наводило на мысли об инопланетной цивилизации. В современной архитектуре в избытке хватает сооружений, похожих на летающие тарелки; библиотека Нанкина, напротив, была построена с соблюдением геометрических пропорций параллелепипеда. Также оттуда словно вырезали кусок, и вырезанная часть как раз имела форму летающей тарелки. Если говорить точнее, здание напоминало платформу для приземления НЛО, где инопланетные существа могут пополнять свои запасы и использовать это место как базу для захвата Земли.

Однако Яо Шухань так не считала.

– Очень похоже на аквариум, не правда ли? – спросила она.

Фэн Лукуй не удостоила ее ответом, сразу же направилась к длинной лестнице и, преодолев ее, вошла в холл, где они сразу же увидели Е Шаовань. Она была одета в вязаный коричневый свитер, поверх лосин красовалась мини-юбка, а в руках она держала оранжевый пуховик. На основании увиденного Фэн Лукуй предположила, что характеру Е Шаовань не достает индивидуальности. Что касается ее внешнего облика, то нос и щеки были приплюснуты, а из-за сидящих на носу очков выглядели еще менее выразительными. Сила диоптрий, похоже, была достаточно высокой, поэтому глаза больше напоминали прорези. Губы были настолько тонкими, что создавалось впечатление, будто их вообще не было. В общем, это было абсолютно ничем не запоминающееся лицо, на которое взглянешь – и забудешь в следующую же секунду.

Втроем они сели