Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев Страница 30

– Вы хотите со мной о чем-то поговорить? – спросил он.

Она изогнула губы, кое-как состроив улыбку, и медленным шагом побрела обратно к окну.

Есть два типа женщин: одни отвечают на твой вопрос, другие нет. Для первых общение – это речь, они любят говорить, не могут промолчать, свои мысли и эмоции облекают в слово. Для вторых общение – это взгляд, улыбка, жест, прикосновение. Елена относится ко вторым. И тех и других понять в равной степени трудно: попробуй расшифруй, что значит движение ее брови или рукопожатие, но и целый ворох сказанных слов подчас не поведает о происходящем в женском сердце.

Гурову не хотелось оставлять Елену одну, хоть он и понимал: в одиночестве ей спокойнее и комфортнее. «Что же тебя тревожит? Только ли мысль о том, что Павел мог оказаться убийцей?» – ломал голову полковник.

– Елена Владимировна, вы ведь скажете, если вам понадобится помощь?

«Не скажет».

Она обернулась через плечо и снова улыбнулась, на этот раз не только губами, но и глазами. Наверное, все не так плохо.

Секунду-другую Лев Иванович всматривался, как неспешно уплывает прочь синее платье, затем круто развернулся в намерении засесть за работу и чуть было не врезался в Дементьеву, бесшумно подобравшуюся к нему со спины.

– Значит, мальчик не виновен? Зачем он так сказал? Вы-то сами считаете его виновным или нет? – зачастила вопросами она.

«Что за дурацкая привычка подкрадываться к людям сзади!» Гурову захотелось сказать что-то резкое, но он совладал с собой. Похоже, ему, как и Елене, после истерики Павла требуется немного самоизоляции от окружающих.

– Нет, не считаю, вы слышали мое мнение, – сдержанно прокомментировал Лев Иванович.

– Конечно же, ему хотелось оказаться в центре внимания, почувствовать себя значимым, – немедленно откликнулась Ольга. Она вскинула брови и с цокающим звуком растянула губы, обнажив зубы до самых десен. – Так-так-так! Вы ведь за этим здесь? Вы сразу заподозрили Пашеньку?

– Вы о чем?

Гурову не удавалось сообразить, в какую логическую ловушку заманивает его эта хитрая бабенка, пытаясь выведать информацию по расследованию.

– Ой, вот не надо, я вас умоляю! – сощурившись и склонив голову набок, ехидно прощебетала Дементьева. – Вы не просто так держите нас здесь взаперти, это и ежу понятно. Вы подозревали, что убийство Святского совершил не тот сбежавший тип, а кто-то из нас. Вы подозревали этого самовлюбленного кретина Пашку, разве нет?

Быстро, однако, Пашенька превратился в самовлюбленного кретина.

– Что ж, если хотите знать, его поведение меня насторожило, – приоткрыл карты полковник, посчитав дальнейший обман глупым и неоправданным. – Вдобавок у Павла имелась возможность совершить преступление, так как он довольно долгое время отсутствовал на камерах системы безопасности. В отличие от остальных. В отличие от вас, например. Вы-то попали на камеру.

Ольга осторожно шагнула назад и облизнулась.

– Я собственными глазами прекрасно видел, как вы четыре секунды ждали, прежде чем плюхнуться в обморок, – достал один из тузов Гуров, пользуясь замешательством Дементьевой.

Она вжала подбородок в шею и втянула нижнюю губу в рот, затем, свернув губки дудочкой, неторопливо заговорила короткими фразами:

– Вы должны понять. Я была в смятении. Мне было стыдно показать свой испуг. Ах, такая неловкость!

– Что вы хотите этим сказать? – с напускной строгостью прервал полковник.

Она приложила ладонь к левой щеке и состроила горюющий вид, правым глазом пристально наблюдая за собеседником.

– Полно вам, Ольга Борисовна, – несколько мягче заговорил Лев Иванович, добавив участия в интонации. – Я здесь, чтобы разобраться и оказать помощь. У меня была возможность покинуть галерею и пуститься в погоню за тем вандалом, но я предпочел остаться здесь, среди вас. Мне вы можете довериться.

Ее веки театрально зашторили глаза на пару секунд, затем «занавес поднялся» и началось новое представление.

– Когда раздался выстрел, первой мне пришла в голову мысль о том, что сейчас я главный человек в галерее. На мне вся полнота ответственности за целостность коллекций, за это здание, за людей внутри. Ничего себе – тест на вакансию замдиректора! Я поняла, что позорно провалю этот тест. Мне стало страшно. И вдвойне страшно – столкнуться с вооруженным психом. Выстрел прозвучал где-то позади меня, как показалось, то есть на обратном пути стрелок прошел бы либо через «московский» зал, либо через зал набидов. Вы понимаете? Мне предстояло встретиться с этим типом лицом к лицу!

Казалось, еще немного – и глазные яблоки Ольги запрыгают по полу.

– Пугающий момент, я понимаю, – вставил полковник. – Прошу, присядьте!

– Не хочу я сидеть! Я хочу, чтобы вы поняли масштабы моего ужаса. И как мне поступить? Я подумала пару секунд – или четыре, как вы сказали, – и приняла решение имитировать обморок.

«Вот почему она не сдвинулась с места тогда в фойе, хоть и сказала, что надо бы проверить, не повреждены ли стрельбой экспонаты. Ей было страшно принимать решения как руководителю. Все дело в обыкновенном страхе и гордости, которая мешала в этом страхе признаться».

– Нет, нет, нет! Вы не подумайте, будто я плохой менеджер или трусиха, – поспешила заверить она. – Я умею стоять у руля. Но только в спокойных водах, а не в разгар бури. Пардон, к девятому валу меня не готовили. Я умею вести переговоры, умею выбивать финансирование, умею организовывать события. А вот чего я не умею, так это справляться с вооруженным налетом. – Ольга поджала губки и жалобно заявила: – В конце-то концов, я всего-навсего женщина. Маленькая, слабая и хрупкая.

– Недомолвки вызывают подозрения. Сразу возникают вопросы о возможной связи с преступником. Странно, что приходится объяснять очевидные вещи такой умной женщине, – заметил Гуров. – На ваше повышение я никоим образом не повлияю. Поэтому если вам есть что сообщить, то прошу не стесняться и ничего не скрывать.

– Но я так постыдно себя повела, что мне не хватило решимости признаться, – оправдывалась Дементьева.

– Полиция только приветствует осторожность, – возразил полковник. – Меня бы огорчило, если бы вы поступили наоборот, то есть побежали бы на звук выстрела.

Нет сомнений, что она рассказала далеко не все. Признаться в убийстве Дементьева и не подумает, но она ведь живой человек, значит, должна рано или поздно сболтнуть нечто такое, что поможет накопать против нее улики. Плохо, что Лев Иванович не знал, как подступиться к Ольге и как ее разговорить, поэтому принял решение поставить точку.

– Пройдемте к остальным, надо всем сказать, что Павел в порядке.

Ольга открыла рот, порываясь сказать, что передаст слова