Искатель, 2007 №3 - Александр Викторович Костюнин Страница 30

— Что случилось, мистер Престон? — спросил один из полицейских.

Джеф, весь прошедший час пребывая в напряжении, позволил себе наконец расслабиться и откинулся на спинку кресла.

— Вымогательство, — сказал он и посмотрел на Оливера. — Или мошенничество, даже не знаю, как это назвать.

— Зачем ты втянул в это дело полицию? — спросил Оливер, который еще ничего не понял. — Они ничем мне не смогут помочь, сынок.

— Зато мне помогут, — бросил Джеф. — Этот мистер, назвавшись моим отцом, пытался вытянуть из меня пять миллионов.

Полицейские с интересом посмотрели на Оливера.

— Притом он несет такой бред, что его надо освидетельствовать у психиатра, — продолжал Джеф.

— Что ты такое говоришь? — пробормотал потрясенный Оливер. — Одумайся, сынок. Еще не поздно. Отдай им пять миллионов…

— Вот видите! — воскликнул Престон. — Он опять взялся за свое.

— Все ясно, — сказал полицейский. — Говард, надень ему наручники.

— Нет! — Оливер вскочил, но его силой усадили на место. — Джеф! Не делай глупостей! Поверь мне! Ты еще не знаешь, чем это может обернуться!

Полицейский защелкнул наручники и сказал:

— Вставай, приятель! В участке дорасскажешь.

— Джеф! — бесновался Оливер. — Если я не принесу им пять миллионов, они…

— Так он не один? — спросил полицейский у Престона. — Его самого, похоже, вынудили? Это может оказаться в суде смягчающим обстоятельством.

— До суда дело вряд ли дойдет, — покачал головой Джеф. — Скорее всего, его подвергнут принудительному лечению в психиатрической клинике.

— Джеф! — Оливер уже плакал.

— Ребята, отведите его в машину! — сказал полицейский. — Я вас сейчас догоню. Вы сможете поехать с нами, мистер Престон?

— Зачем?

— Чтобы дать показания против этого человека.

— Немного позже — хотя бы через час. Этот тип отнял у меня уйму времени, и я даже не успел разобрать почту.

— Хорошо, — сказал полицейский. — Но вы тогда проводите меня до машины, я задам вам по пути несколько вопросов.

Они вышли из кабинета.

— Джуди, я сейчас вернусь, — сказал Престон секретарю.

Секретарь сидела бледная. Ее здорово напугала вся эта история.

— Вы знали этого человека раньше? — поинтересовался полицейский, когда они с Джефом спускались в лифте.

— Его лицо мне знакомо, — признался Престон. — Но я никак не могу вспомнить, где видел его раньше.

— Но видели?

— Видел.

— Он угрожал вам?

— Впрямую — нет. Но говорил, что если я не передам через него деньги, у меня могут быть крупные неприятности.

— Ну что ж, срок он себе уже заработал, — удовлетворенно хмыкнул полицейский.

Швейцар открыл перед ними дверь. Джеф улыбнулся ему и вышел на улицу. Полицейский автомобиль стоял у тротуара, и за стеклом Джеф увидел Оливера. Какой-то парень рядом вытряхивал из контейнеров мусор в черный проем мусоросборочной машины.

— Я подъеду к вам в участок через час, — сказал Джеф полицейскому.

Тот кивнул и сел на переднее сиденье.

— Джеф! — крикнул Оливер. — Это безумие — то, что ты сделал. Отдай им эти пять миллионов! Они убьют тебя! Или твоя жизнь пойдет наперекосяк! Не рискуй!

— Поехали! — скомандовал полицейский.

Машина рванула с места, Джеф смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. Он постоял еще немного в задумчивости, потом развернулся и пошел к себе.

Швейцар в дверях хмуро окинул его взглядом и спросил:

— Ты к кому, приятель?

— К себе, — Джеф даже опешил от неожиданности.

— Проваливай отсюда, — мрачно посоветовал швейцар и отвернулся.

— Ты что?! — возмутился Джеф. — Это же я, Джеф Престон…

— А я — Ник Челтон, — буркнул швейцар. — И что из этого?

— Послушай-ка, Ник! — вскипел Джеф. — Ты, кажется, забываешься…

Кто-то тронул его сзади за плечо. Престон обернулся, это был тот парень, который копошился минуту назад у мусоровоза.

— Джеф, чего тебя сюда понесло? — спросил парень. — Я что — за двоих должен работать?

— Что ты имеешь в виду? — пробормотал Престон.

— Что я имею в виду! — возмутился парень. — Я за него таскаю мусорные баки, а он тут выясняет с кем-то отношения!

Джеф смотрел на него, мучительно стараясь понять, что происходит, и его глаза наконец приобрели осмысленное выражение.

— Тьфу ты, черт! — сказал он парню и тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Извини, Робби, я и сам не пойму, что со мной произошло.

Он хлопнул друга по плечу и, даже не взглянув на швейцара, пошел к мусороуборочной машине.

— Чего тебя туда понесло? — спросил, нагоняя его, Робби.

— Представляешь, мне почудилось, что я знатный человек и это здание принадлежит мне, — усмехнулся Джеф и покачал головой. — Умопомрачение какое-то нашло на меня, честное слово.

Он подхватил мусорный бак и привычно высыпал его содержимое в приемное отверстие машины.

Из-за широкой стеклянной двери на него смотрел швейцар. «И чего этому психу было надо? — думал швейцар. — Джеф Престон он, видите ли! Позаливают глаза с утра, а потом…»

Что «потом», он так и не смог себе объяснить.

Владимир ЗЕНКОВ

КОНФЛИКТ

рассказ

В низком зале, окруженном мраморной колоннадой, было душно, устоялся кислый запах вина и многочисленных блюд с едой. Духоту усиливал благовонный дым курильниц, он плавал в спертом воздухе плотными серо-голубыми слоями. В нем расплывались и дрожали огни многочисленных масляных ламп, красновато мерцали, скудно освещая пиршественный стол и сидящих за ним людей. Невидимая в полумраке копоть поднималась к потолку, безжалостно покрывая драгоценные расписные плафоны.

Веселье было в разгаре. Проворные виночерпии в белых хитонах шныряли вдоль столов с большими кувшинами, неустанно подливая в кубки харсейское и караклинское, душано и золотистый анике, крепленный драгоценной живой водой. Вышколенные рабы столовой прислуги, в голубых, приличных, ниже колен, рубахах, не успевали подтаскивать оловянные и медные, тонкой работы, блюда с горами жареного мяса, колбас, деликатесных овощей, моллюсков, рыбы. Двое из них, пыхтя, несли огромный поднос с медовым пирогом в виде круглого храма Ан-Кумат. Румяная корочка удивительно точно воспроизводила колоннаду здания.

В дальнем конце стола на возвышении стояло резное кресло черного дерева, выложенное мелким речным жемчугом. Император Астурос Счастливый, преемник Посланника, вытянув на столе сжатые в кулаки руки, раскрасневшийся и веселый, с удовольствием смотрел на пирующих. Обычно жесткое и подозрительное лицо его смягчилось, расплылось. На нем проступили, незаметные в будни, простоватость и добродушие.

Пировали по случаю восстановления императорского дворца. Только-только убежали мимы и акробаты, оставив после себя колеблющиеся огоньки ламп. Гости подпили изрядно. Кто-то уже затянул медвежьим голосом боевую песню. Не в силах выносить такую пытку, сосед поющего закричал:

— Архона, Архона сюда, пусть споет.

Астурос сделал