Ботфорты божьей коровки - Дарья Донцова Страница 30

– Значит, вы не получили ни одного полотна? – уточнила я.

– Конечно, нет, – фыркнула посетительница. – Собрание нельзя делить.

– Пейзажей в вашем распоряжении не оказалось? – уточнил и Егор.

– Вы уши чистите когда-нибудь? – тут же нахамила Ирина. – Нет! Нет у меня ничего, кроме апартаментов!

– Марсельезе тоже живопись не досталась? – спросил Коробков.

– Нет! – почти закричала младшая сестра. – Сколько раз повторять? Все у Владимира!

Я открыла ящик стола, вынула фото и показала его гостье.

– Это ваша спальня?

– Да, – оторопела та.

– Откуда картины? – спросил Егор.

– Не знаю! – ахнула женщина. – У меня их нет!

Я поместила перед гостьей фото опочивальни Марсельезы.

– Видите гвозди? От чего они?

– На них висели картины, – честно ответила младшая сестра.

– Вы только что уверяли, что все полотна отошли к Владимиру, – заметил Нестеров.

– Именно так, – прошептала Ирина.

– Так откуда гвозди на стене в апартаментах Марсельезы? – осведомилась я.

Посетительница истерически расхохоталась.

– Идиоты! Кретины! По-вашему, человек только произведения великих у себя повесить способен?.. Снимок, небось, Володька притащил, да?

– Верно, – подтвердил Димон.

– У Марси там висели виды Парижа, – продолжала истерически смеяться Ирина. – Она обожала столицу Франции, мечтала жить там, причем в Лувре! Но это невозможно, поэтому сестрица купила на набережной, где барахольщики торгуют, аляповатые произведения. На них местный рисовальщик изобразил уже не помню какие комнаты Версальского дворца – спальню короля? Библиотеку? Столовую?.. Не помню. Эти творения созданы для тупых туристов. Марси к их числу не относится, но привезла эту красотищу, повесила, была счастливее некуда.

– Понятно, – нараспев произнес Егор. – Кто-то их снял, а потом сделал фото.

– Возможно, – согласилась Ирина.

– Но на снимке из вашей спальни мы видим полотна, – продолжал Нестеров.

Посетительница вскочила.

– Пошли!

– Куда? – уточнила я.

– Ко мне домой, – прошипела женщина. – Давайте, шевелитесь!

Глава двадцать четвертая

– Ваше впечатление? – спросила Ирина голосом, в котором отчетливо слышалось ехидство.

– Картин нет, – констатировала я.

– Да ну? – воскликнула хозяйка. – Неужели? Может, я их сняла? Успела спрятать силой мысли, пока мы сюда ехали?

– Тогда должны были остаться крючки, – прогудел Коробков.

– Возможно, я, врунья, выдрала их с корнем, – сквозь зубы произнесла младшая сестра. – Мы с вами предварительно обсуждали тему беседы? Вы пригласили меня, предварительно сообщив, о чем пойдет разговор? Я знала, что все припрутся в мою спальню?

– На все вопросы один ответ: нет, – отозвался Нестеров.

– И на стене нет дыр от дюбелей, – отметила я.

– Я заштукатурила их! – истерически захохотала владелица апартаментов. – Всю ночь не спала, замазывала, решила вас, как котят, развести! Отлично получилось у меня!

– На стене после подобной работы останутся пятна, – забормотал Нестеров. – Не надо сейчас говорить, что вы закрасили их.

– Именно так! – продолжала веселиться Ира.

– Невозможно точно попасть в основной оттенок стены.

– Пожалуйста, давайте прекратим спектакль. Необходимо признать, что в данном помещении никаких работ художников на стене нет и не было, – остановила я глупый разговор.

– Желаете осмотреть все помещения? – очень ласково осведомилась Ирина. – Вероятно, в туалете радует мою задницу пейзаж Куинджи. Вы не стесняйтесь! Ходите, бродите, щупайте стены, обнюхивайте их, ковыряйте сколько угодно. Авось, раздербаните штукатурку, а под ней Рембрандт, Рафаэль или Пиросмани… Ну? Чего стоите?

– Нас ввело в заблуждение фото, – пояснила я. – И Владимир говорил, что большая часть коллекции досталась вам, младшей и самой любимой дочке.

– Кому? – заморгала Ирина. – Повторите, пожалуйста.

– Младшей и самой любимой дочке.

– Звучит, как песня, – скривила рот госпожа Быкова. – Но напев лживый. Да, я дочка, но только считалась всегда глупой, непослушной, позором семьи… Что вы про меня знаете, про Марси? Отвечайте немедленно!

Трудно общаться с людьми, которые считают агрессивность царицей разговора. Я предпочитаю держаться от таких подальше. Но сейчас я на службе, поэтому мне необходимо успокоить посетительницу, которая в очередной раз оседлала ракету и летает под потолком.

– Нам известно то, что рассказал Владимир, – ответил вместо меня Нестеров. – И кое-что мы узнали сами. Вы успешный блогер, хорошо зарабатываете в сети, проводите платные прямые эфиры, честно платите все налоги. Кое-кто считает людей, подобных вам, бездельниками, в народе жива и процветает установка: работа – это приход в офис или еще куда-то к девяти, а уход оттуда – в восемнадцать. Тот, кто сидит дома, – лентяй. Но сейчас настали другие времена. Огромное количество людей работают на удаленке. Да, хирург не способен оперировать по интернету, но вот редактор, работающий в издательстве, спокойно работает над рукописью дома. Человек не тратит деньги и время на дорогу, садится за компьютер, когда ему удобно. Главное – вовремя сдать текст с правками. Удобно это и работодателю – уменьшаются счета за электричество и воду. Падает заболеваемость гриппом, потому что народ не ездит в городском транспорте, где каждый второй кашляет, чихает и чешется. И ведение блога – трудное занятие. Никто из нас не считает вас, Ирина, девушкой, которая плюет в потолок и стрижет за подобное времяпрепровождение денежки. Лично мне нравится ваш блог, там нет политики, злости, зависти и жадности. Логично, что вы нацелены на женскую аудиторию. Моя жена с удовольствием прочитала ваш пост о поясах для платьев и сказала, что вы ей очень помогли, объяснив, как ремень формирует образ.

Я сидела с серьезным выражением лица. Никак нельзя назвать женщину, у которой нет даже тысячи подписчиков, успешным блогером. И Егор не женат. Но его сольное выступление сейчас попало Ирине прямо в сердце.

– Вы правда считаете, что мои посты кому-то нужны? – спросила она.

– Безусловно, – кивнул Егор.

Младшая сестра улыбнулась.

– Спасибо, спасибо, спасибо! Меня до сих пор только все ругали… Попробую сейчас все объяснить. Только, пожалуйста, не перебивайте. Никогда не испытывала желания поделиться с кем-то, но после ваших слов поняла, что вы поймете меня.

Быкова прижала ладони к груди и заговорила…

Глава двадцать пятая

Как-то раз восьмилетняя Ирочка спросила у мамы:

– Почему, когда мы садимся обедать, папе первому всегда наливают суп?

– Потому что он глава семьи, – ответила Наталья Петровна.

– Но следом за ним тарелку получает брат.

– Он, когда вырастет, заменит отца, – растолковала бабушка Евгения Петровна.

Ира не удовлетворилась ответом.

– А вот когда меня угощают чаем дома у Леры Кудиной, кружки просто ставят на стол, каждый берет, какую хочет. И тетя Настя говорит: «Девочкам сначала торт положу, потом взрослым».

– Из таких детей вырастают оболтусы! – вспыхнула бабуля. – Почтение к старшим – фундамент правильной крепкой семьи.

Ире следовало прикусить язык, но она заявила:

– Володя – не папа с мамой и не