Пропавшие - Ольга Владимировна Которова Страница 3

Большинство исчезновений объясняются человеческими ошибками или естественными причинами, а мифы созданы для развлечения и заработка на сенсациях, – голосом читающего лекцию профессора выдал Стеклов. – Наука давно развеяла тайну, но легенда продолжает жить в массовой культуре.

Мареев зло на него зыркнул, но возражать не стал.

– Как бы там ни было, нам необходимо с этим разобраться. В базе «Око» упоминаний о подобном нет. А ведь там фиксируется все, что хоть как-то связано со сверхъестественным или неразгаданными тайнами, – заключил Громов.

Он поднялся с кресла, отставил уже пустой бокал на столик. Подойдя к камину, засунул руки в карманы брюк и посмотрел на огонь. Несколько долгих секунд любовался игрой пламени.

– Тем не менее похожее возвращение уже было, – сообщил Евгений. – О нем рассказал Вениамин. В детстве он с отцом жил в доме руководителя общества «Око бесконечности». Однажды ночью к тому пришел мужчина, сын которого точно так же пропал, а потом вернулся домой в том же возрасте.

– Тоже двадцать лет отсутствовал? – уточнил Иван.

– Десять.

– И этого случая в базе нет? – спросила Мила.

– Нет, – качнул головой Евгений.

– Но почему? – изумилась Ардо.

Громов пожал плечами. Этот вопрос и его очень занимал, но ответа он пока не нашел.

– И что будем делать? – поинтересовалась Мила.

Она допила кофе и посмотрела на кофейник, где еще оставался напиток. Наливать себе новую порцию не стала, но сделала мысленную зарубку: узнать у Вениамина сорт зерен. Кофе ей понравился, и она с удовольствием приобрела бы такой домой.

– А делать будем вот что, – решительно произнес Громов. – У Ивана лекции в академии, а у Федора служба, поэтому знакомиться с ребенком поедешь ты, Мила. Пообщайся с ее матерью, братом. Аккуратно порасспрашивай саму девочку. Сходи в школу, побеседуй с учителями, директором. В общем – со всеми, кто контактировал с ребенком или его семьей. Постарайся детально воссоздать тот день, когда она возвращалась из школы. Конечно, лучше бы с тобой поехать Ивану, все-таки он криминальный психолог, – Евгений Валерьевич задумчиво перевел глаза на Стеклова. – Вань, а может, ты отпросишься на пару дней?

Иван поморщился и вздохнул.

– Вообще никак. На мне пол-академии студентов, семестр в самом разгаре. Если я пропущу хоть немного, то даже не представляю, как потом догонять. А подменить меня некому.

– Так пусть Давид с Милой съездит, – встрял Федор.

Миле нестерпимо захотелось его треснуть, и посильнее, чтобы не говорил под руку. Давид, судя по поджатым губам, был с ней солидарен. Он встал с кресла, на котором молча сидел все это время.

– Еще чего, – процедил недовольно.

Столь открытое пренебрежение задело Милу. Она понятия и не имела, что с ним произошло. Еще вчера они сидели у нее на кухне, болтали обо всем на свете и смеялись, а сейчас он ведет себя как настоящий мерзавец. Мила в очередной раз подумала, что в Давиде каким-то чудом уживаются две личности. Одна вполне себе нормальная, с ней легко и приятно общаться, а вторая – отвратительная, злобная и высокомерная. Жаль, что Давид чаще всего демонстрирует последнюю.

– Хорошая идея, – неожиданно поддержал Федора Громов. – А и правда, Давид, езжай-ка ты с Милой. Вдруг заметишь то, чего она не увидит? Да и вдвоем куда веселее.

– Ты же знаешь, что я планировал заняться более серьезным делом, – не спешил соглашаться Давид.

– Знаю, – Евгений выразительно поднял брови. – Но то дело пока ждет.

Давид раздраженно сверкнул глазами на Громова, а затем молча пошел к выходу из гостиной. Проходя мимо дивана, он бросил быстрый взгляд на Милу, и от этого взгляда у нее холодок прошелся по коже. Она и раньше не особо горела желанием куда-то с ним ехать, а теперь и подавно.

– Ну что, если всем все ясно, тогда за работу, – хлопнул в ладоши Громов. Ардо, Федор и Иван поднялись. – Мила, задержись, пожалуйста.

Девушка опустилась обратно на диван, а Мареев со Стекловым, попрощавшись, покинули гостиную.

Глава 2

Евгений кивнул на дверной проем и направился на выход. Мила молча пошла за ним. Остановились они у неприметной двери с электронным замком. Хозяин дома ввел код, послышался щелчок, и дверь открылась.

Мужчина вошел первым. Мила, не задерживаясь, тоже шагнула на лестницу, ведущую вниз.

Сойдя с последней ступеньки, Ардо огляделась. Комната, куда они пришли, оказалась просторной, довольно светлой и заполненной разными предметами. Мила сразу же догадалась, что большинство экспонатов в этом своеобразном музее – магические артефакты. Она с любопытством рассматривала картины, одна из которых находилась в прозрачном коробе, исписанном символами, ножи, пистолеты, книги, столовые приборы, вещи личного пользования, одежду. Много было и закрытых деревянных ящиков.

Но больше всего Ардо впечатлило платье в самом дальнем углу. Верх платья, а также рукава до локтя полностью состояли из чешуек и вызвали ассоциацию с кольчугой. Материал рукавов ниже локтя напоминал потертую черную кожу. Юбка тоже была кожаная, с длинными разрезами до бедра – вероятно, для того, чтобы свободно двигаться. Платье в районе талии обхватывал кожаный пояс с множеством маленьких кармашков.

Мила, будто завороженная, подошла ближе и протянула руку. Она почти дотронулась до необычной кольчуги, когда ее запястье перехватили мужские пальцы, а уха коснулось горячее дыхание:

– Мила Васильевна, я бы не советовал прикасаться к вещам, функционал которых вы не знаете.

Руку отпустили. Мила резко отступила назад.

– А что это за платье? – не сдержала она любопытства.

– Одежда женщины-воина из Перу двенадцатого века.

– Женщины-воина? – удивилась Мила. – А почему до него нельзя дотрагиваться?

– Оно пропитано ядом.

– Зачем?

Мила отошла подальше от платья. Теперь оно не казалось таким прекрасным.

– Если верить легенде, – начал Евгений обычным голосом, а продолжил певуче, видимо, цитируя эту самую легенду: – В высокогорной долине, где кондоры рисуют круги на камнях времен, стояла крепость Вилька-Уаси – твердыня ордена курака-килья, женщин-воинов. Правили железом и ядом они, облаченные в плащи из шкур викуньи, пропитанных зельем сонцо-йаку – слезой спящего духа.

Мила изумленно распахнула глаза, слушая Громова. Его голос завораживал.

– С рождения девочкам вплетали в волосы листья тупа-мойок – растения, цветущего раз в десять зим под светом кровавой луны, как называли полнолуние члены ордена. До семи лет поили отваром из корней этого растения, даруя иммунитет к ядам. Доспехи тоже пропитывали соком тупа-мойок, смешанным с пеплом вулкана Мисти и кровью черной ламы. Кожу для них обрабатывали в котлах ведьмы, потомственные колдуньи, сопровождая заговорами. Творилось сие действо обязательно в полнолуние, когда лунные тени отпирают врата между мирами. А стражницы в масках ягуаров следили, чтобы ни