Искатель, 2008 № 09 - Журнал «Искатель» Страница 29

— Поезд во сколько? — спросил Федор.,

Ия протянула ему его паспорт с билетом:

— Через час двадцать.

Федор снова был поражен, увидев свой основной документ в чужих руках. Значит, не соврала, когда заявила, что не следила за ним. Куда он без паспорта делся бы? Пешком или на попутках добирался бы до родного села? А еще раскидывал мозгами, уйти или остаться! Ушел бы, до первой проверки милицейского патруля. Круто его взяли в оборот.

Купец спросил, на чем они будут до вокзала добираться.

— Я такси вызвала! — сказала Ия. — Водитель уже звонил, что подъехал.

Сели, как положено, на дорожку. Купец не вышел их проводить.

В вагоне они сразу отдали билеты, и Ия попросила проводницу их не беспокоить. Хозяйка вагона окинула оценивающим взглядом Федора и едва заметно улыбнулась. Федор чувствовал неимоверную усталость, накопившуюся за последние дни, и готов был хоть сейчас лечь спать. Ия же была неестественно напряжена. Она попросила его выйти в коридор, а через несколько минут позвала обратно. Вместо джинсового костюма на ней был легкий, похожий на пеньюар, шелковый халатик. На столике стояла бутылка виски, минеральная вода, а на одноразовых тарелках была разложена зелень, рыбная и мясная нарезка.

— Выпьем? — спросила Ия.

Федор не захотел ее обижать и согласился:

— Выпьем!

Что будет дальше, он отлично знал. Благопристойно-чопорный разговор постепенно поменяет скованное никчемными условностями русло и выйдет на простор откровенно интимных намеков и шуток. Типичное поведение голодной самки. А дальше вступят в дело руки и губы. Будет показное негодование и сопротивление. А затем бурные ласки и разговоры до утра. А он предпочел бы после любовных утех поспать под стук колес.

Федор мысленно вздохнул, то ли осуждая, то ли благословляя свою участь, и плеснул на дно стеклянных стаканов по доброй порции виски.

— За успех нашего дела! — сказал Федор.

— Я именно об этом с тобой и хотела поговорить! — сказала Ия и взобралась с ногами на диван. — Тебя не смущает мой вид? А то я совсем хотела раздеться.

— Не очень!

Она обрадовалась.

— Вот и ладно! Хоть один мужик нашелся, который равнодушно на мои прелести посмотрел. А я ведь твою реакцию хотела проверить. Думаю, будет пялиться или нет, а ты сразу нос отворотил. Я это заметила, можешь не оправдываться. Так что, пока у тебя голова ясная и страсть не затуманила мозги, поговорим начистоту.

— Поговорим! — сказал Федор, а сам подумал про засланного казачка. — Мне скрывать нечего.

— И мне нечего! — воскликнула Ия и сбросила с себя халатик. — Красивое у меня тело?

— Пожалуй, эталоном можно назвать. Богиня, соперница луны, гоп-топ-поп-модель.

— И у тебя такое же! Молодой полубог! — спокойно заявила Ия и надела халатик. — Представь, как я должна была сейчас гореть, а мне на тебя тошно смотреть. Дед специально нас вдвоем отправил, чтобы мы потеряли друг от друга голову, тогда ему будет легче нами вертеть.

— А один нескромный вопрос можно? — уведя глаза в сторону, спросил Федор. — Дед тебе кто? Родной дед или...

Ия взяла в руки стакан с виски.

— Дед меня еще зеленую вытащил из дома свиданий, из борделя одним словом. Вовремя вытащил, иначе бы я сидела уже на игле или СПИДом была бы больна. Так что я не знаю теперь, кто он мне: то ли благодетель, то ли хозяин моей жизни и тела. Вывез сюда. Поживи, говорит. Живу у него уже почти год. Дедом стала называть. Он ко мне привык, я к нему. У деда нет ни кухарки, ни шофера, ни домработницы, ты обратил внимание?

— Вроде обратил!

Ия пригубила стакан с виски.

— Уединенно жил старичок. Деньгами раньше сорил. Любил со мной по набережной пройтись. Не докучал. Раз в месяц если и зайдет в спальню ко мне, то сначала спросит, не против ли я. А куда против, если с панели подобрал, отмыл, одел, обул и сказал, что я могу в любой день уйти, как только захочу. Только мне некуда идти. Мать у меня спилась, а меня выставила на продажу еще тринадцатилетней девочкой. Так что я много грязи и разврата перевидала. Тебя не шокирует, что я рассказываю?

— Пока нет! — сказал Федор. Он так и не мог понять, куда клонит его собеседница. Человек обычно не большой любитель выворачивать душу наизнанку, а тут ему такие подробности выкладывают, что поневоле хлоркой захочешь отмыться.

— Ну вот, месяца через три, когда я окончательно пришла в себя, стала по старой привычке лазить по шкафам, деньги искать. Все карманы его облазила, все бумажники, все места, где можно деньги спрятать, нигде ни рубля. Уехать от него я решила, а напрямую побоялась деньги спросить. И тогда в городе пошла с одним северянином к нему в номер. Дед мне и говорит: «Денег хочешь заработать?» Я ему зло отвечаю: «Хочу, много денег хочу заработать. Ради них я готова на все!» Дед, спокойный как скала, усмехается: «Так только дурную болезнь заработаешь. А большие деньги по-другому зарабатывают! И до старости спокойно, как я, доживают на берегу моря. Чего тебе не хватает?» — спрашивает он меня. Машину, говорю, хочу! Иномарку.

Пошли мы на следующий день выбирать машину. Выбрала я «Тойоту». «Еще что хочешь?» — спрашивает он меня. А я не знаю, что попросить. Вроде одета, обута. Никто меня не насилует. Понял дед меня. «Значит, ты пришла в себя! — делает он вывод. — Тело твое затребовало свое, здоровой любви, а выразить это словами, сформулировать ты не можешь. Вот и беснуешься в золоченой клетке. Природу не обманешь».

Стыдно мне почему-то стало. Я присмирела на время. А потом ему говорю: что будет, если вдруг он умрет? С чем и куда я пойду? У меня ни профессии, ни образования, ни угла. И что за прихоть с его стороны была, подобрать меня на улице и привезти в этот шикарный дом? К качестве кого я здесь?

Знаешь, что он мне сказал? «Хорошо уже то, что ты задаешь себе такие вопросы. Вот еще до одного вопроса дозреешь, и тогда мы с тобой поговорим серьезно. «А я зреть не хочу. Я жить сейчас хочу! — кричу я ему и напрямую спрашиваю: — Ты, дед, не боишься, что я как-нибудь ночью тебя убью? Встречу хорошего парня — и тебя убью. Или деньги найду у тебя и убью».

Отвечает он мне так спокойно: «Деньги мои лежали в банке, банк лопнул, председатель правления сбежал или плавает где в болоте, никто точно не знает.