Няня из черного дома - Вон Чангён Страница 27

Они близко к сердцу приняли тот факт, что их сыночков и доченек подвинули в рейтинге, но чужие усилия их, как ни странно, абсолютно не волновали. Им был важен только конечный результат. Какая-то незнакомая женщина внезапно прицепилась ко мне по дороге в школу и стала допытываться, где я занимаюсь дополнительно. Она полчаса мучила меня своим ворчанием, но, так и не добившись желаемого ответа, обозвала меня упрямой стервой и засыпала проклятиями с пожеланием завалить экзамены, после чего ушла прочь.

Через несколько месяцев прошли итоговые экзамены, и в следующем году я поступила на свободное обучение в лучший вуз Республики Корея. Первым новости узнал Лиам. Тетя Минсо не только отпросилась с работы, но и подарила мне рюкзак в честь поступления. Он был цвета слоновой кости, с простым дизайном, легкий, но при этом крепкий на вид, одним словом – классика. Если бы это было возможно, сто лет бы с ним на плечах ходила.

Тетя обняла меня и расплакалась. В тот момент мы вспоминали о моих маме и папе. Тетя Минсо сказала, что, если бы они были здесь, их радость не сравнилась бы с ее и что она гордится мной вместо них. Я улыбнулась ей в ответ.

Время шло, настал день информационного собрания перед поступлением. Лица будущих студентов светились надеждой. Я тоже была полна надежд.

Однако надежды надолго не хватило.

16

Я никак не могла стать жертвой насилия со стороны здоровенного мужчины: не было ни причин, ни мотивов, ни каких-либо предзнаменований. Этот зверь действовал так, будто ему с самого начала было нечего терять. В его взгляде не было ни цели, ни эмоций. Я никогда не видела его в нашем районе до этого: он бродил по округе в поисках чего-то, когда наткнулся на меня и уверенно подошел ближе. А после без предупреждения схватил меня и швырнул на землю.

Я плакала, спрашивала, за что он так со мной, молила отпустить меня. Рыдала так громко, что сорвала голос, но так и не смогла остановить этого психа. Его кулаки – клыки зверя. Каждый раз, когда они обрушивались на меня, казалось, будто кровь брызжет во все стороны, а боль пронзает до самых костей. Я пыталась дать отпор, пыталась сбежать, но он нападал на меня с еще большей силой. Мои крики и сопротивление лишь больше распаляли его гнев.

Вдруг откуда ни возьмись выскочил Лиам.

Желая спасти меня, он набросился сбоку на огромного мужчину всем своим маленьким тельцем. Однако тот лишь усмехнулся, взглянув на него. Усмехнулся презрительно.

Тот тип поднял Лиама одной рукой и швырнул к стене. Мальчик врезался в нее с глухим стуком, разорвавшим мне сердце на мелкие кусочки.

Еще даже не успев встать на ноги, на четвереньках Лиам вновь бросился к нему, схватил за ногу и начал кусать мужчину. Однако, каким бы крупным по сравнению со своими сверстниками он ни был, со здоровой тушей спятившего взрослого ему было не справиться. Не обращая ни малейшего внимания на боль, этот монстр впал в еще большее безумство и прижал Лиама ногой к земле. А мальчик все продолжал без разбора кусать его. Я тоже напрыгнула на монстра, стала бороться с ним.

В какой-то момент я оказалась на земле. Хотела подняться, но тело меня больше не слушалось. Из носа текла кровь, и я не могла дышать, руки и ноги свои я больше не чувствовала. Сквозь пелену перед глазами я увидела, как Лиам вновь отлетел от пинка монстра. На этот раз очень далеко. Ударившись о стену, он рухнул наземь – сцена была настолько ужасной, что нельзя было поверить, что это происходит на самом деле.

Кулаки и пинки один за другим обрушивались на маленькое тельце. Я ничего не могла сделать. Не могла пошевелиться. Не могла издать ни звука. Я задыхалась. Только слезы текли по лицу.

Лиам затих. Он лежал на земле лицом вниз, будто свернувшаяся калачиком игрушка.

Застыв на месте, я позвала его по имени. Голос звучал слишком тихо, и Лиам меня не услышал. Я позвала снова. Он по-прежнему молчал. А монстр тем временем шел обратно ко мне. Медленно, не спеша, играючи, легкой поступью он подходил все ближе.

Вдруг зазвучала сирена и рябь в глазах прорезали красно-синие огни. Прибыла полиция и арестовала его на месте преступления.

Я хотела подойти к Лиаму, но не могла сдвинуться с места. Перед глазами стоял только залитый кровью асфальт: то ли это мое лицо все вокруг забрызгало, то ли она вытекла из чужого крошечного тела.

Тут я потеряла сознание.

Лиам умер.

От кровоизлияния в мозг, вызванного травмой головы.

А я не умерла. Этот монстр выследил меня, вот только я жива, а прибежавший мне на помощь Лиам погиб. Он умер, спасая меня. Вот как я выжила. Я была жива.

Такого не может быть. Так неправильно. Столь чудовищную смерть невозможно описать простым медицинским термином.

Я услышала новости, едва выписавшись из больницы, и тут же снова потеряла сознание. Но Лиама больше нет. Я не могла принять этот факт.

Публичных похорон не было. Жители района и незнакомые люди, узнавшие о произошедшем из новостей, организовали поминки. После того как пришла в себя, я целый день только и делала, что плакала, затем вновь отключилась, а оказавшись дома, уснула, проснулась, снова плакала, блевала – и так по кругу. Бывало, я открывала глаза и обнаруживала себя лежащей на полу в ванной в луже собственной мочи. Даже в такие моменты перед глазами возникало лицо Лиама, после чего я снова начинала выть буквально до потери сознания.

Поминки прошли на уже закрытой детской площадке, оклеенной лентой с надписью «Не подходить». У столба в самом центре люди складывали письма, мягкие игрушки, свечи и цветы. Это был тот самый столб, на котором все дети делали отметки, измеряя свой рост: самая высокая была сделана мной, когда я мерила рост Лиама в последний раз.

Я знала, что как только, в прямом смысле этого слова, доползу до места, все взгляды будут прикованы ко мне. И действительно, около тридцати человек тут же зашептались между собой. «Если начнут бросаться упреками, – думала я, – приму их безропотно, если накинутся толпой с кулаками или начнут кидаться камнями, буду стоять не шелохнувшись». Я даже смирилась с тем, что могу умереть на этой площадке.

Тут из толпы вышла женщина. Она подошла ко мне – на вид лет тридцать,