Остров грехов - Ким Чэхи Страница 26

В три часа дня Кан Тэсу ушел по своим делам, а Ё Тоюн и Сонхо вместе с О Ёнсиком направились в Уллимсанбан на полицейской машине. Они пересекли дорогу, идущую от участка до деревни Соннэри, и въехали в деревню Тонвери. Сначала то и дело мелькали окутанные тишиной фермерские угодья, затем вдалеке замаячило множество зданий, построенных для размещения гостей. Это были современные дома высотой в три-четыре и более этажей, тем не менее покрытые черепицей. Машина выехала на перекресток, где стоял указатель с надписью: «Деревня искусств Уллим».

– В высокий сезон в Деревне искусств яблоку негде упасть – туристы живут прямо там. Здесь же рядом буддийский храм Ссангеса, сам комплекс Уллимсанбан и мемориальный зал, посвященный Сочхи, да и до центра острова рукой подать, в общем, идеальное место, чтобы остановиться.

– Сочхи – так зовут мастера Хо Рёна? – уточнил Сонхо.

– Совершенно верно, – тут же ответил Ё Тоюн. – Сочхи Хо Рён – представитель направления южной школы живописи, что возникло в эпоху позднего Чосона. Здесь он провел последние годы своей жизни, занимаясь живописью. Он принимал учеников и учил их писать. Впоследствии утвердилась династия Хо, ставшая одним из столпов восточной живописи. Она обосновалась именно в Уллимсанбане и превратилась в самостоятельное направление.

– Получается, сюда приезжает много художников и людей, изучающих восточную живопись, – предположил Сонхо.

– Так и есть.

– Пак Минсук исчезла в сентябре – в это время здесь много туристов? – На этот раз его вопрос был адресован О Ёнсику.

– То была неделя перед Чхусоком, так что в связи с праздниками куча народа приехала отдохнуть.

– Обычно сюда едут только из близлежащих городов провинции, вроде Мокпхо и Йосу?

– Нет, многие, кто родился в Чолла-Намдо, но сейчас живет в Сеуле, посещают родные места.

Полицейская машина заняла место на парковке комплекса. Сперва компания зашла в соседствующий с билетной кассой офис администрации. Двое сотрудников – мужчина и женщина – наслаждались поздним обедом, состоявшим из рагу с минтаем и овощных закусок.

Ё Тоюн решил осмотреться вокруг, поэтому в офис не зашел.

– Здравствуйте, мы из полиции.

– Вы по делу Пак Минсук? – спросил мужчина.

О Ёнсик сел напротив, коротко согласился и прибавил:

– Это помощник инспектора Ким Сонхо из сеульского подразделения НАП, приехал для проведения совместного расследования. Ответьте, пожалуйста, на несколько его вопросов.

Сонхо вежливо поздоровался.

– До двадцать шестого числа Пак Минсук работала как положено, но на следующий день, никого не уведомив заранее, на работу не вышла. У вас есть предположения почему? – поинтересовался он у работников.

– Не знаю даже. Мы в общем-то сами удивились. Она работала по контракту, но все восемь месяцев исправно выполняла свои обязанности, ни дня не пропустила. А тут внезапно не пришла; мы были в шоке. Пришлось срочно искать другого человека.

– Может, Пак Минсук с кем-то встречалась или кто-то определенный приходил к ней в офис?

Мужчина покачал головой:

– Нет. Почти никто не приходил. Даже семья. Только крупный мальчишка, ее знакомый, иногда появлялся. Слышал, что они в одной начальной школе учились.

Сонхо кивнул. Речь шла о Пак Хынбоке.

– Мы бы хотели пройти внутрь комплекса, есть такая возможность?

– Да, осмотритесь, конечно, а если будут вопросы – заходите снова к нам.

О Ёнсик с Сонхо вышли из офиса, и сотрудники администрации продолжили трапезу. Следователь О отошел в туалет, а Сонхо вместе с Ё Тоюном, что успел прогуляться по саду, тем временем зашли в мемориальный зал Сочхи.

В глаза тут же бросилась каллиграфия на стене рядом с доской объявлений, сразу за настенной росписью с генеалогическим древом Хо Рёна.

– «Пён сок пхаль чо (變俗八條)», «Со пу ток хэн (少婦獨行)» – что это значит?[44] – спросил Сонхо с серьезным видом.

– А, это оставленные мастером Сочхи наставления по совершенствованию обычаев[45]. Где-то я уже читал о них.

Ё Тоюн поправил очки и пристально взглянул на каллиграфию.

– Текст записан мастером Сочжоном[46] и является сводом из восьми пунктов – предложений по совершенствованию обычаев, представленных местному сельскому органу самоуправления, который назывался хянчжун[47]. Фраза «Со пу ток хэн» значит, что молодым девушкам нельзя бродить по улице одним.

По затылку Сонхо пробежал холодок, словно его схватила чья-то ледяная рука.

– Вот как. Объясните, пожалуйста, и остальное.

– «Кё пуль су рём (轎不垂簾)» означает, что занавес из бусин на паланкине невесты должен быть опущен. Имеется в виду, что лица ее не должно быть видно. «Ё чон тха ко (轝前打鼓)» – перед гробом нельзя бить в барабан; покойного провожают в тишине. «Нам нё чап ун (男女雜耘)» – ни в коем случае нельзя, чтобы мужчины и женщины перемешивались друг с другом. «Пон ту ка сан (蓬頭街上)» – нельзя ходить по улице с непокрытой головой.

Ё Тоюн объяснил пять пунктов наставления, когда Сонхо поторопил его:

– А нижние строки – «Пу чон я хи (婦丁野戲)», «Ё кэк нэ силь (邀客內室)» и «Пу нё ип са (婦女入寺)» – что значат?

– «Пу чон я хи» – во время прогулок мужчины и женщины ни в коем случае не должны баловаться. Согласно моральным принципам того времени, женщинам и мужчинам недопустимо было шутить друг с другом. «Ё кэк нэ силь» – нельзя пускать гостей во внутренние покои. А «Пу нё ип са» значит, что женщинам нельзя заходить в храм. Тогда бывало, что женщины занимались там порочными делами, поэтому решили наложить полный запрет.

– Так ведь в том странном письме почти то же самое написано! «…Молоденьким девушкам негоже ходить одним; мужчинам и женщинам нельзя пересекаться по делам рабочим да развлекаться вместе. И напоследок – чтобы всего этого избежать, нужно запретить пускать в дом чужаков».

– Вау, а у вас отличная память. Вы выучили письмо наизусть?

Сонхо проигнорировал восхищение Ё Тоюна и воскликнул:

– Отправитель письма бывал в комплексе Уллимсанбан! А в интернете или каких-либо дополнительных материалах можно найти информацию о восьми пунктах Сочхи Хо Рёна?

– Можно что-то отыскать в научных публикациях, но обычному человеку это сделать будет не так-то просто. А можно, да, узнать о них, взглянув на эту каллиграфию.

– Но ведь трудно трактовать иероглифический текст.

Куратор приблизил лицо к надписи под каллиграфией и пробежался по ней глазами.

– А здесь, оказывается, есть расшифровка всех восьми пунктов. Видимо, автор письма действительно сюда приходил.

– Надо все здесь тщательно осмотреть. И срочно заполучить записи с камер.

Сонхо детально сфотографировал каллиграфию и информацию о «Восьми наставлениях».

Покинув мемориальный зал, мужчины увидели О Ёнсика – тот бродил по округе и бросал мелкие камешки