Антология советского детектива-48 - Николай Иванович Леонов Страница 232

Отобрал. И пистолеты. Подошел к стрелявшему в меня водиле, которого подсняла Лена. Вокруг бедра натекала бурая лужа, венозная. Поднял валяющийся «ТТ», и он тонким, дребезжащим голосом сказал:

– Не стреляй, брат…

– Нужен ты мне, говнюк!

Ухватил коричневый чемоданчик и потащил Кота к машине:

– Шевелись, шевелись… Милицию ждешь?

– Не жду, Серега. Закон – на злых собак не зови волков…

– Лена, за руль! – скомандовал я. – Все, поехали…

Не знаю, как там получилось по быстрому времени, струей мчащемуся поверх Босфора, а по обычному, московскому летнему времени – думаю, секунд в пятнадцать уложились. Может, в двадцать…

Кот Бойко:

ДРУГОЙ УМ

Лора немного успокоилась, ее перестал бить колотун. Тесно прижавшись, она тихо сидела рядом со мной, будто дремала.

А Серегина подруга – девка-молоток, крутит баранку, негромко напевает модный хит «Белив», покуривает сигарету, хоть бы хны!

– Сережа, ко мне надо ехать, – сказала она, как только мы с визгом дернули с Куликова поля нашего, с Ледового побоища на Бородине. – Надежнее всего. Там искать будут в последнюю очередь…

– Поехали, – согласился Серега. – Езжай не быстро, не нарушай.

Она вздохнула, на миг обернулась ко мне:

– И это говорит мне полицейский якобы с человеческим лицом! – И тихо, ликующе засмеялась: – Который втравил меня в страшные уголовные события! Невинная чистая девушка попала в бойню, как кур в ощип…

– Невинная чистая девушка, не говорите этого никогда при болгарах! – драматически воскликнул я – не мог удержаться, не поделиться с таким боевым товарищем из сокровищницы жизненных наблюдений.

– Почему? – удивилась она.

– У меня был дружок, Любомир Танев, чемпион Болгарии. У нас на соревнованиях услышал про этого самого кура и пришел в ужас от такой садистской жестокости. На их южнославянской фене кур обозначает мужской член, и Любо никак не усекал, зачем его совать в щи, в любимый всенародно, можно сказать, кипящий кислый суп из капусты…

Серега положил ей руку на колено:

– Так, Лена, все в порядке. Жить будет – шок прошел, Кот вернулся в свой репертуар… По-моему, я рановато расстегнул на нем наручники. Его надо, как Пугачева, возить по Москве в клетке.

– А ты молчи! – строго окоротил я его. – Вы, Лена, не верьте первому впечатлению, оно обманчиво. Смотришь на Серегу – такой, кажется, солидный господин, на службу по утрам в смокинге чапает, а на самом деле он паренек незамысловатый.

– Обидеть художника может каждый, – заступилась за него Лена.

– Клянусь, правду говорю! – сказал я и поклялся нашей старой дворовой клятвой: – В рот меня тя-ля-па-тя жареными пончиками!

И Серега вспомнил, засмеялся – лет двадцать пять назад мы присягали на правду этой чепухой. Я хотел его вывести из стресса, немного разрядить, развеселить – ему сейчас наверняка очень тяжело. Он ведь там, на мостовой в Теплом Стане, шагнув с тротуара, сделал очень трудный, жизнераздельный шаг. Про него, ненормального, наверняка в служебных аттестациях кадровики пишут – «лично честен»…

– Так вот, сообщаю вам, Лена, что учеником в средней школе этот красавец был вполне убогим. И помогал ему наш общий друг, наоборот, очень талантливый, тогда он был гордостью школы и звали его Хитрый Пес. Сейчас он выбился в большие люди, заведует огромным зверинцем… При правильном вашем поведении я вас с ним познакомлю как-нибудь.

– Спасибо большое! – радостно согласилась Лена. – Мечтаю заглянуть в зверинец…

– Ну, однажды бьется Хитрый Пес с бедным Серегой час, другой, растолковывает какое-то уравнение или теорему, а может быть, закон природы… Мне это, честно говоря, все едино – бим-бом, не упомню сейчас…

– Я догадываюсь, – поддакнула Лена.

– Не берет Серега объяснение в ум, не врубается, о постороннем мечтает, и наконец завизжал от отчаяния Хитрый Пес: «Как же можно быть таким тупым кретином! Как это можно не понимать?» А Серега ему мягко так, спокойно, ласково говорит: «Не злись, Саня! Я не кретин, честное слово! Просто у меня совсем другой ум»…

– Изумительно! – захохотала Лена. – Я то же самое говорю! Но один вопрос покоя не дает – что во время этих занятий делал Кот Бойко?

– Я? Как что? Лежал на тахте и смотрел иллюстрации в «Гинекологии» Штеккеля…

По плечам, по затылку Сереги я видел, что он уже отошел немного, расслабился. Мы, наверное, проехали километра два, от Востряковского кладбища до Минского мотеля, когда он обернулся и спросил:

– Ты к чему эту историю вспомнил?

– Ни к чему! Просто так! К слову пришлось! – заверил я, а потом все-таки сказал: – Спасибо великому духу Цакуге-дзену за то, что у тебя, Серега, другой ум…

– Уймитесь, мужики! – вмешалась Лена. – А то я от умиления зарыдаю, слезы застят мне глаза, и я совершу наезд…

Молодец, кремневая девка! Как говорят лошадники – напор класс бьет! Генерация Некст!

– Да мы уж спозаранку на «Бетимпекс» наехали, – заметил я.

На подъезде к Ленинградскому шоссе Серега сказал Лене:

– Здесь не съезжай, до следующего поворота гони. На Левобережную…

– Зачем? Здесь же быстрее?

– Делай, что я тебе говорю! – коротко и хлестко сказал Серега. – Минуешь Ленинградку, сразу перестраивайся в правый ряд.

Чего-то он там хитрое, непонятное кумекал своим другим умом. Из бортового кармана на двери достал трофейные пистолеты и черный пластиковый мешок, свалил в него громыхнувшие пушки. Взял сумку Лены, вытащил из нее никелированный браунинг-автомат – дорогую вещичку, и тоже бросил в мешок.

– Сережа, ты что? – ахнула Лена.

Я своего другана знаю лучше – помалкивал. Слава Богу, ему не пришло в голову открыть мой чемодан.

Машина въехала на широкий многополосный мост через Москву-реку. Виды отсюда – волшебные. Яхты плавают. Песок на пляжах призывает. Красота!

– Притормози, пожалуйста, на середине, – попросил Серега.

Лена оглянулась, за нами было пусто, в соседних рядах – ближе к осевой – телепалось несколько попутных машин. Джип остановился, Серега выскочил на бордюр, на ходу завязывая горловину мешка, нагнулся через балюстраду и кинул в водяную бездну роскошный арсенал, тысяч на пять хорошего товара в пучину булькнуло. Осмотрелся на мосту, прыжком вернулся на сиденье, хлопнул дверцей:

– Теперь помчались… Съедешь на Левобережную, через Химки-Ховрино выскочишь на Водный стадион…

– Хорошо, – сказала Лена, но голосок ее, тон не предвещали ничего хорошего. И не утерпела, добавила: – Хорошо было бы тебя вслед за мешком скинуть…

– Послушай меня, – предложил ей Сергей, и это была не любовная просьба, а жесткий приказ. – Запомни, как Бог свят – кто бы и когда бы тебя ни спросил, что ты делала сегодня ночью, отвечать будешь одно: около полуночи, точнее не помнишь, ты вместе со своим отцом